Возмущение праха
Возмущение праха читать книгу онлайн
Роман «Возмущение праха» написан в форме остросюжетного фантастического детектива. Главный герой романа, бывший сыщик, уволенный из уголовного розыска, приглашен на работу в качестве главы службы безопасности в научно-исследовательский институт, руководимый неким подобием научно-духовного ордена. Цель ордена — практическое воплощение идей русского философа Николая Федорова, то есть — ни много, ни мало — научная реализация бессмертия и воскрешение всех умерших поколений. Герой проявляет немалую изобретательность, чтобы выполнить возложенную на него задачу и при этом самому остаться в живых.
Когда уволенному из уголовного розыска оперу по прозвищу Крокодил предложили место начальника службы безопасности секретного института, он согласился почти не раздумывая. Но опытному сыщику приходится проявлять недюжинную изобретательность, чтобы выполнить миссию, возложенную на него нанимателем — неким научно-духовным орденом, тайно разрабатывающим программу воскрешения мертвых, — и при этом сохранить собственную жизнь.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Она коротко кивнула, не пытаясь изображать отсутствие интереса.
— Нужно будет выразить недоумение, почему Институтом командует такое ничтожество, как Щепинский, а не какой-нибудь талантливый и серьезный ученый, наподобие, например, самого Харченко. Вот этому не переставай удивляться и в конце концов получишь ответ на все вопросы. Это билет беспроигрышный.
Пристроив таким образом Кобылу приучаться к разнополым сексуальным контактам, я решил заняться охранниками: пора уже иметь возможность хоть изредка посещать их контору. Из них наиболее перспективным казался парень, от которого я получил пинок в зад при первой попытке сунуть нос в «Извращенное действие». На нем уже висело убийство Философа в психушке, но для завязки разговора следовало состряпать еще что-нибудь. Это не представлялось особенно сложным, поскольку он был приезжим, жил один, шлялся по дискотекам и — для нас самое главное — постоянно водил в свое жилище девчонок, не отдавая предпочтения никаким возрастным категориям.
Пасти его выпало Васе, который и предложил через несколько дней план вербовки.
Каждый норовит пользоваться вещами, к которым привык. У Васи была стойкая привычка к юным девочкам, исключительно к распутным, и чутьем на них он обладал потрясающим. Он безошибочно, с первого взгляда на улице, распознавал в какой-нибудь пигалице с косичками опытную потаскушку, готовую немедленно предаться блуду. А эти несовершеннолетние падшие создания в свою очередь отвечали ему взаимностью, охотно соглашаясь иметь с ним дело «за так», бесплатно, тогда как другому человеку его возраста — Васе было за тридцать — сказали бы: «Отвали, папаша», или заломили бы несуразную цену. Они видели в нем «своего», испорченного ребенка-переростка, каковым он, в сущности, и был.
Он продемонстрировал мне нескольких маленьких распутниц, и я выбрал из них наиболее смышленую, не лишенную актерских наклонностей. Она подсунулась к нашему подопечному на дискотеке и, для порядка покочевряжившись, согласилась на его предложения, а ночью в снимаемую им квартиру вломилась бригада угрозыска. Я подрядил своих бывших коллег за бабки устроить небольшой спектакль — мне и самому когда-то случалось оказывать приятелям подобные услуги. Они чин по чину составили протокол, взяли от девчонки заявление, как он ее насиловал да еще заставлял пить спиртное, и удалились, лишь только появился я с моими ребятами.
Парень оказался тупицей, и у нас поначалу конструктивное общение не налаживалось.
— Ты знаешь, какой срок схлопочешь, если она не заберет заявление? — Я качнул головой в сторону ванной, куда чистоплотный Вася отправил девчонку мыться.
Вместо ответа он сплюнул на пол.
— Плеваться на допросе нельзя, — ласково сказал Вася и съездил ему по роже.
— Подожди, еще успеешь с ним поработать. Наденька лучше ему наручники. — Я вытащил из кармана пушку, потому что парень слегка напружинился. — А ты, — повернулся я к Джефу, — потопчись на всякий случай на улице: мало ли что…
— Известно ли тебе, — продолжал я, — что сделают с тобой зэки уже в следственном изоляторе?
Он хотел было опять плюнуть, но воздержался.
— Тогда, может быть, ты знаешь, что сделает с тобою Щепинский?
Это его проняло: он слегка заерзал на стуле.
— Ему наверняка не захочется, — добавил я деловито, — чтобы такой человек, как ты, оставался живым, хотя бы и в лагере. А на тебе висит еще и убийство.
— Что вы мне шьете? — не выдержал парень. — Какое убийство?
— Обыкновенное. С помощью шприца, — я зачитал ему пару абзацев из письменных показаний Игнатия и помахал у него перед носом его собственным фотопортретом, — свидетель тебя опознал по фотографии, но, будь уверен, опознает и лично.
— Я не убивал, — он угрюмо уставился в пол, — я и шприц-то держать не умею.
— До чего же ты дремучий, — искренне удивился я. — Ежели один держит, а другой колет, обоим срока одинаковые. Это надо знать, перед тем как браться за такие вещи. Твоему напарнику, кстати, в тот же день сломали шейные позвонки, знаешь, наверное?.. А держал ты его вот так, — я хорошо запомнил расположение синяков на запястьях Философа и сейчас без труда воспроизвел соответствующую хватку на руках этого болвана.
— Ну, бля… — его глаза забегали, — вы-то откуда знаете?
— Я знаю много такого, чего знать никому не советую. А что касается этого человека, — я показал фотку Философа, — то он охотно даст показания, кто и как его убивал.
— Он что, — у парня посерело лицо, — тогда не умер?
— Умер, еще как умер! Мертвее не бывает, — развеселился я, — целый год был покойником! А вот теперь он снова живой. В данный момент он спит, — я поглядел на часы, — но через пару часов я тебя ему предъявлю.
— Да вы что? Я еще не того… — Он приподнял руки в наручниках, чтобы покрутить пальцем около виска, и добавил просительно: — Не надо, я не хочу.
— Это почему же? Пообщаетесь на этот раз по-хорошему, обменяетесь впечатлениями. Интересно же… очевидное — невероятное.
— Слушайте, вы, хватит стебаться! Я все равно этих ваших смехуечков не понимаю, они мне до фени! — Парень обозлился, явно комплексуя по поводу собственной неразвитости, но тут же взял себя в руки: — Ладно, вы меня достали. Я согласен на вас похалдеить. Что вам от меня надо? Только говорите помедленнее и без всяких подъебок, что надо?
— Вот это уже разговор… А надо от тебя совсем немного, и зря ты из-за пустяков выкобенивался. Надо будет запомнить, кто из сотрудников твоей конторы и когда остается работать на ночь и кто к ним приходит из посторонних. Да ты и так ведь по долгу службы это обязан знать. Это, стало быть, первое. Второе: будешь пропускать внутрь меня или кого скажу. Ясное дело, ночью, когда там пусто. Третье: будешь иногда сообщать, что в конторе никого нет, а заодно, само собой, насчет режима наружной охраны. И за все эти пустяки еще будешь получать баксы… Все понял?
— Понял, чего тут не понять… Вы из меня совсем дурака-то не делайте.
— Не волнуйся, не сделаем. Это нам не по профилю… Ну что, договорились?
Перед тем как ответить, он, морща натужно лоб, с минуту молчал, и мне это понравилось.
— Значит, договорились.
Я взглянул на Васю:
— Сними наручники.
Вася их отомкнул, выражая лицом сожаление, и спрятал в карман, а я продолжал инструктаж:
— В нашем деле люди ошибаются один раз. По телефону — ни одного лишнего слова. Иногда тебе домой будет звонить девчонка…
— Эта, что ли? — Он злобно набычился на выплывшее из ванной юное дарование. После душа она выглядела домашней девочкой, не имеющей представления ни о каких соблазнах, кроме мороженого, но оглядывала нас любопытными, ищущими приключений глазками. Не дожидаясь моих указаний, Вася отвел ее на кухню.
— Нет, не эта. Другая, которая живет без папы и мамы. Она будет звонить иногда накануне твоих дежурств…
— А откуда она знает, когда я дежурю?
Мне захотелось треснуть его по башке стоящей рядом со мной табуреткой.
— Не перебивай. Это не твоя забота… Она будет спрашивать, что не звонишь и как насчет потрахаться, а ты пообещаешь позвонить на другой день… Тебе как, с работы звонить разрешается?
— Смотря как. Долго пиздеть — нет, а договориться о чем — пожалуйста.
— Так вот, на дежурстве, если в конторе к двадцати трем ноль-ноль будет пусто и если ты в этом будешь стопроцентно уверен, позвонишь девчонке, телефон она тебе даст. Учти, что все телефонные разговоры могут записываться. Поэтому скажешь только: завтра, мол, я свободен и хата свободна, приходи трахаться. Мы к тебе тут же и подвалим.
— И она что, придет?
— Кто?
— Телка… ну, трахаться.
Я приготовился смачно выругаться матом, но неожиданно меня опередил Вася.
— Придет, — подтвердил он деловито.
Ну и ну, удивился я. Не такая уж это важная птица, чтобы держать при нем постоянную подстилку, но голова у моего парнишки работает.
Опросив придурка о режиме работы, я вручил ему сотню зеленых в обмен на соответствующую расписку, и мы оставили его одного осмысливать превратности любви.