Текст ухватил себя за хвост (СИ)

А черепахи там до самого низа. Это не я придумал, это одна дамочка так обосновывала, когда свою Вселенную выстраивала, в смысле, что Земля плоская и на слонах, а слоны на китах, а киты на черепахе, а черепаха на другой черепахе, а черепаха на другой черепахе…

Модель очень удивительная, и мне вполне нравится своей непротиворечивостью.

Абсурдная, конечно, но не более абсурдная, чем разбегающиеся галактики, или единый бог на небеси. Потому что надо только верить.

А на самом деле нет никаких галактик и инопланетян нет, и бога нет. Впрочем, Бог, конечно, есть, и это медицинский факт. Но мы для простоты можем допустить ненадолго, что и его тоже нет. Есть только черепахи. До самого низа.

Уходя, уходи, пусть всё будет так, как ты захочешь. Претворить в жизнь эту заповедь было достаточно просто. Я не стал дожидаться, когда в меня 'полетят камни и ножи', а сыграл на опережение. Я собрал потенциальных 'врагов' и честно им рассказал, что знаю об их намерениях, но им нечего бояться, потому что мы уже не будем работать вместе, одной командой.

Я доверяю им, а, значит, они должны доверять мне. А, следовательно, нас голыми руками не возьмешь! Ни вместе, ни порознь. Меня-то сейчас, конечно, вообще никак не возьмешь – ни голыми руками, ни ежовыми рукавицами, но тогда-то я еще этого не знал.

Зато сейчас знаю. Сейчас я вообще много чего знаю. Вернее, наоборот, не знаю. Это софизм такой испокон веку существует – типа я знаю, что я ничего не знаю.

И вряд ли когда узнаю. Это вовсе не для среднего ума. Но вы же далеко не средний ум, и близко тоже не средний. Иначе бы вы уже давно закрыли эту белиберду и закинули под шкаф.

– Вась, а ты кактусы пробовал? Они, наверное, такие вкусные, такие мясистые, – Ирина сегодня с утра в ударе. Она последние полгода пребывает в каком-то радостно – возбуждённом состоянии, болтает и веселится, как девчонка.

– Вась, а кактусы ведь и едят, и пьют, и нюхают, да? Я у Кастанеды прочитала. Вась, а ты читаешь Кастанеду? – Вася переминается, с ноги на ногу, он явно хотел чего-то или сказать или спросить, но не знает, с чего начать, а Ирина его забалтывает, он сейчас забудет чего шел, и ввяжется с ней в диспут, от Ирины никто так просто никогда не уходил, разберётся она с ним, как бог с черепахой.

– Вась, а кактусы, перед тем, как есть, брить обязательно? А бреют их таким специальным мачете, или обычной безопасной бритвой? Нет, наверное, опасной – мексиканцы, они вообще все очень опасные. Вась, ну расскажи, ты же три года по Мексике шастал, а я, наверное, никогда по Мексике три года шастать не буду, и кактусов так и не попробую.

– Ирка, отстань от человека, вон кактус на окошке, брей и пробуй, а Вася по делу пришел, – я знаю, что если ее не остановить, всё, пропал Вася. Я с ней иногда так фамильярничаю при людях, и это ей очень нравится, хотя при тетатете мы величаем друг друга почтительно, и по отчеству.

А иначе с ней нельзя, иначе коготок увязнет, и всей птичке пропасть. Ирина, таких, как мы с Васей, по восемь штук на завтрак проглатывает.

Ирина обижено шмыгнула и достала косметичку. Сейчас она себе такую боевую раскраску сделает – бледнолицые содрогнутся. Ирина явно на тропе войны, потому и про кактусы спрашивает с пристрастием.

– Вась, не слушай ее глупости, садись, закуривай. Ирка, дай человеку кофе, ты про свою женскую долю забывать часто стала!

Вася никогда не курил, ну или может и курил когда. В Мексике. Кактусы. Он нам не рассказывал, может, не надо было Ирину останавливать, много интересного бы тогда узнали. Да нет, надо, иначе Вася забудет, зачем пришел, и не вспомнит потом, а это очень важно, Вася просто так никогда не заходит.

– Я чего пришел-то. Вчера всплеск прошел, сигнал секунды три стоял, потом пропал, и нигде не зафиксировался, не отразился.

Опаньки. Вот оно чего случилось то. То, чего мы так давно ждали. Значит началось. В три часа пополудни. Ну и что мы теперь с этим будем делать? Боссу докладывать? Нет, Боссу докладывать ни в коем случае нельзя, он такого накруговертит. Пусть сначала Света с Ассистентом отработают по полной, а когда поймём, что и как, вот тогда и к Боссу. На белом коне. Сферическом. В вакууме.

– Вась, бегом Свету с Григорием, и в термостатную. Всё готово?

– Давно всё готово, я как знал. Только вот не пишется он ни в какую, ничего я тут не могу.

– И не надо, Вась, и не надо, пусть Света следы смотрит.

Ну, началось. Ирина даже покраску и штукатурку приостановила. Да нет, не приостановила, вовсю шурует. Таак. Чего бы это значило?

– Ирина Вадимовна, я как старший по возрасту, а не по знаниям и умениям, настоятельно рекомендую Вам прекратить это бессмысленное занятие, и расколоться. На месте. Ир, ну ты же знала, еще вчера всё знала. Какого спрашивается, или никакого?

– А чего воздух то трясти. Вы же у меня не просто умницы, но еще и крепкие надёжныё мужики.

– Дубовые мы у тебя мужики. А если бы…?

– Никаких если. Я же вас не бросила, в смысле не кинула. Я просто побоялась, что вы Боссу расколетесь.

Вот и поговорили.

Я – твоя проблема – заорало оно нечеловеческим голосом. Потому что человеческого голоса у оно не было да и быть не могло. Это только так говорится, что ничто человеческое нам не чуждо. Понятно, что всё совсем наоборот и перпендикулярно. Потому что где оно и где человечество.

Вот вы, например, частенько повторяете – вот оно как, оказывается, бывает. Правильно повторяете. Потому что оно это самое оно и есть. Ну, или не совсем оно это самое. Но есть же. И никто этому не удивляется.

Филологические сны. Которую уже ночь снится такая фигня, что я пытаюсь рассказать смысл слов, написанных на бумажке. Разным людям. Люди в снах меняются. Слова тоже. Не меняется только как бы ситуация – на бумажке написаны два слова.

Я пытаюсь объяснить смысл этих слов и еще какие-то смыслы, которые в зависимости от контекста могут возникнуть. В смысле смыслов.

Меня понимают с трудом. Я и сам-то себя с трудом понимаю, в смысле чего хочу сказать, и чего говорю. Себя понять трудно. Во сне. Мне, по крайней мере, как я понимаю, проснувшись, это удаётся с трудом.

Так, ну и почему я вчера ничего не знал? Ирина знала, а не знал. Я, конечно, не Ирина, в смысле класс не тот, но ведь хоть что-то же должен был. Впрочем, чего теперь-то маяться – ну не заметил и не заметил. Или даже и заметил, но не придал значения. А зато мне филологические сны снятся.

Удар по самооценке. Филологические сны заставят вспомнить все неудачи и ошибки, пройдутся по всем больным мозолям. Обесценят достижения. Опустят ниже плинтуса и спустят в канализацию, смешав с дерьмом.

Вы можете быть гением и святым в одном лице – кнопка, нажатая корявым пальцем, приведет к результату. Только циничное понимание происходящих процессов спасет и дистанцирует от заразительного идиотизма. Настоящие циники, конечно же, не видят филологических снов, поэтому остаются только удрученные идиоты.

Так. Вот с этого места, пожалуй, поподробнее. Раньше не снились, а теперь снятся. И сигнал. То есть я как бы уже, которую ночь знаю, что сигнал. Но вчера не заметил. Потому что класс не тот. И не надо больше никаких самокопаний, всё и так предельно ясно. Понадеялся. На технику понадеялся, на Ирину понадеялся, и пропустил сигнал. А они не подвели. Не могли подвести.

Интересно, а у Босса как самочувствие? Он-то раньше меня про сигнал знает, даже намекал уже. А вчера тоже пропустил. Это я точно знаю, что пропустил, иначе тут бы такой тарарам уже был. А может и есть уже тарарам, может он уже вовсю шпарит, этот тарарам. Просто меня в известность не поставили. Да нет, уж про тарарам я знал бы в любом случае, тарарам – это вам не сигнал какой.