Текст ухватил себя за хвост (СИ)

Везде разлито так много самородного волшебства, высвобождающегося из героев, когда начинаешь к нему осторожно прикасаться, не к герою, естественно, к веществу, и вызволять оттуда, где оно таилось до времени.

И ожидало только зова, чтобы вернуться в нашу жизнь. Вот мы и будем его звать, идти к нему – а оно к нам. Встретимся. Некий тупик: если в жизни есть осмысленная работа, то заниматься чем-то еще нет времени. Если в жизни нет осмысленной работы, то заниматься хоть чем-то нет никакого желания.

Первый вариант, надо заметить, нравится мне гораздо больше. Если бы меня поймал психолог, ему, конечно, было бы в чем покопаться, потому что наверняка есть какой-то невроз, который я компенсирую об работу. Когда она у меня есть, меня отпускает, я же считаю, что в моей жизни все правильно, и мне становится сразу же глубоко наплевать на смысл жизни, тщету всего сущего и экзистенциальный ужас.

Дело это странное, и с первой попытки понять очень трудно, так это или не так. Со второй попытки понять еще труднее, но второй попытки обычно и не бывает. Зловредная сущность успевает проявиться задолго до того, когда наступит вторая попытка.

Поэтому привлекать излишнее внимание ни к чему, тем более, что по сути ничего и нет. Разве что настроение испорчено надолго, но это ничего, по сути, не меняет. Настроение вообще может испортиться надолго просто так ни с того ни с сего. Искать за всем этим очередную зловредную сущность – дело неблагодарное.

И вообще непонятно, сущность существует объективно, на самом деле, или это плод больной фантазии. Или это порождение больной фантазии, спровоцированное чем-то существующим на самом деле, но принимающее такие невообразимые формы, что к тому, что на самом деле имеет настолько опосредованное отношение, что никакой корреляции обнаружить не удастся даже самыми сверхчувствительными приборами.

У нас есть такие приборы, но мы вам о них не расскажем. Потому что лучше чтобы вы думали, что у нас такие приборы есть, чем, если вы так думать не будете.

Хотя на самом деле никаких таких приборов не существует, тем более что не существует и никакого на самом деле, это всё плод вашей больной фантазии, вернее, плод, конечно, моей больной фантазии, но я с вами им щедро делюсь, а потому вся фантазия становится абсолютно больной.

Зачем и кому это нужно, я не знаю, но понимаю, что остановиться не могу, и это ощущение зловредной сущности, которая порождает эту больную фантазию, остается очень явственным.

Собственно, в пользу того, что мы опять попали в точку бифуркации, свидетельствуют многочисленные природные катаклизмы и социальные взрывы. Напряжение, как в социуме, так и в вещном мире нарастает, пружина сжимается и сжимается.

Это одна сторона вопроса. Или ответа. Или вообще неизвестно чего, но одна только и есть сторона. Другой стороной является то, что верхи не хотят, а низы не могут. Или наоборот. А вернее, и верхи и низы больше не хочут и не могут. И есть еще и третья сторона, оказывается. Технократический катаклизм.

Научно-техническая революция, следовало бы сказать, но это совершенно не так. Не революция, а наоборот, эволюция. Но очень быстрая. Тренд почти вертикально встал. Единственное, что настораживает, что у ленты Мебиуса только одна сторона, поэтому всё вышеперечисленное на этой одной стороне и находится. А у антиподов всё наоборот.

Ирина пропала. С утра рабочий стол пустует, телефон 'вне зоны доступа или отключен', визит 'по месту проживания' тоже ничего не дал – массивная 'сейфовая' дверь безмолвствует, ни звонок, ни удары железякой и ногой не вызвали никакой ответной реакции, никакой звук не проник из-за непоколебимой основательности.

Опрос, поквартирный и поименный соседей и 'проходимцев' тоже не принес никаких результатов – 'не знаем, не наблюдали…'.

Нет, никаких 'хладных трупов' и 'наручников к батарее' быть не может, потому что просто не может быть, уж это бы мы знали наверняка, нет, нет этого ощущения безвозвратной потери, нет и не было 'животного ужаса' – больницы и морги можно не беспокоить, компетентные органы тоже побоку, хотя в свете последних событий… да, вот именно, в свете последних событий…

Большая красная машина вроде тоже ни при чем, хотя кто знает, кто знает – всё как-то в один тугой клубочек в последние дни свернулось. На забывчивость, на застревание в пробках тоже не тянет. 'Внутренний голос' тоже молчит, молчит 'внутренний голос', ничего не подсказывает.

Уж вроде бы мы должны друг друга ощущать на расстоянии, 'ведьмы мы, али не ведьмы?', и 'если не мы, то кто?' – ничего, никакого беспокойства и дискомфорта, а раз так – нечего себя накручивать.

Подождем. Спокойненько всё обдумаем, проанализируем. Маньяки, сексуальные и не очень, в краях наших повывелись, не располагает тут место и время. Неуютно тут у нас маньякам.

А уж Ирину то любой маньяк за версту… как раз тот случай, когда маньяк, хоть сексуальный, хоть не очень, – легкая добыча, очень легкая, что уж она с ними делает, не знаю, только окажись такой субъект в радиусе пары верст, и всё. Кончился маньяк.

Взяли тут болезного под белы рученьки, и неважно, успел он нашкодить, или только потенция у него только проклюнулась. Конец маньяку. Никому и никогда он уже не сможет навредить. Да и расплатится за всё содеянное по полной.

То, что иногда кажется сущей бессмыслицей, вдруг оказывается исполнено самого высокого смысла. А иногда наоборот.

Сижу я вот тут, сижу и бессмысленно гоняю своего Маэстро по разным дебрям. Иногда мне встречаются разные сущности. Язык не поворачивается назвать их персонажами, потому что для меня-то они именно и есть сущности. Персонажами они, скорее всего, были для разработчиков, которые все эти миссии и задания зачем-то придумывали.

Они наверняка делали это, чтобы было интереснее. И придумали сущую бессмыслицу. Ну не могли же они знать, какой именно смысл я буду вкладывать в этих самых персонажей для того, чтобы они, в смысле персонажи, стали сущностями. Или могли? Или именно такое у них задание и было?

Да нет, это же бред полный получается. Взять, к примеру, этого дурацкого серого волка, который зубами щёлк. Кому, скажите, в умную голову могло прийти, что он у меня свяжется именно с обонятельным трактом? Или он сразу так и задумывался? В смысле, если я чего такого унюхать хочу, чтобы этот самый серый волк зубами щелк был тут как тут.

Или наоборот, как только он тут появится, так я сразу что-нибудь и унюхаю. Причем не в фигуральном смысле этого слова, а в прямом непосредственном физическом. Как этот волк зубами щелк появился, так оно, значит, и воняет уже, не просто пахнет, а именно воняет.

Вот он опять, в очередной раз мелькнул за кустами, и я прямо физически должен ощущать сильный, почти непереносимый запах.

А чем это тут пахнет? Не иначе обмотки перегрелись. Воняет изоляцией, жженой резиной. Через закрытую дверь тянет, и явно от престидижитатора несёт. Не выдержала железяка накала наших страстей, перегрелась.

Но как, простите, разработчики могли заранее знать, что вот именно сейчас, когда я дошел до этого поворота, престидижитатор накроется и начнёт в наш благоухающий ароматами мирок щедро выбрасывать густую струю жженой резины прочей изоляции? Это точно полный бред.

И тогда все сразу полюбили друг друга. В смысле все всех. Искренне и нежно. Потому что Бог есть Любовь. Как вам такая парадигма?

По мне так очень даже ничего себе. И поскольку я и есть демиург, то почему бы мне так и не сделать? Территория всеобщей любви и великого братства. Братство, то есть, такое. Но Братство – это уже как бы весьма опасно, это уже к секте ближе. Если тут все станут как бы сектой, то тогда все и полюбят друг друга.