Текст ухватил себя за хвост (СИ)

Татьяна Ивановна, которая племянница зама губернатора из Сибири, быстро вошла в курс дела и неплохо обустроилась на новом месте. После Сибири столица показалась местом суетливым, неспокойным, и по сути бессмысленным. Одно дело приезжать сюда в командировку, на учебу, и совсем другое – жить тут постоянно.

Публика, народ то есть, народ публикой становится только на мероприятиях, а на мероприятиях публика чаще сборная солянка, народ в быту неприхотлив, но амбициозен до нельзя. Так Татьяна ни с кем пока и не вошла в близкие, дружественные отношения.

Да они тут, похоже, и не дружат, иногда совместные мероприятия отбывают, а дружат только с друзьями детства. Друзья детства у неё же там, в детстве и остались, в смысле в Сибири. А она, переехав сюда, как бы во взрослую жизнь попала. Не совсем ей тут, во взрослой-то жизни нравится. Не очень-то уж и уютненько.

Завоёвывать столицу намеренья у неё пока и нет никакого, то, что она сейчас делает, это хорошо, это правильно. И времени еще маловато прошло, возможно, что еще и переменится.

Не буду я ничего про политику. Эти, шибко умные, которые нас тут собрали, думают, что мы вот так трах и всё – все сразу и перестали думать так, как думали, а стали думать так, как надо. А они и стали. Вот так, все сразу. Это к гадалке не ходи. Вот только совсем не так, как этим шибко умным хотелось.

Но об этом я как раз и не буду. А если вам интересно, почитайте газеты. Или нет, газеты не читайте, хотя газет-то как раз сейчас можно найти на любой вкус и цвет, особенно если этот цвет желтый. А лучше включите телевизор на первую, например, кнопку.

Хотя, я же не знаю, что у вас на вашем телевизоре на первой кнопке находится. У меня вот совсем нет телевизора. Поэтому я даже и не знаю, кто там, на выборах победил или победит, и почему. Но если он победил, или победит, значит так надо.

Кому-нибудь. Кому-нибудь, наоборот, это совершенно не надо, и я даже догадываюсь иногда, кому. Только я тут совершенно не причем. Основная масса предпочитает не разбираться, а огульно обвинять.

Им по большому счету все равно, для чего мы реально созданы и каких результатов достигаем. А причем тут эти шибко умные, я не знаю, я знаю, что они хотели только, чтобы было как лучше. Вот это я как раз уверенно могу утверждать, потому что если бы они не хотели, чтобы было как лучше, им, разумеется, а вы что подумали? – они бы и не были такими шибко умными.

Спасение человечества заключается в спасении числа пи. Нет, вы представляете себе, чтобы число пи стало равным семи? Как в войну. Это же что такое настанет. Это же ужас что такое настанет.

Впрочем, не только число пи. Еще некоторые константы под угрозой. Которые в нашей вселенной существуют, и параметры этой самой вселенной задают. Изменится такая константа, и всё, считай вселенная уже не такая. Совсем другая вселенная получается.

Я вам физику этого явления рассказывать не буду, потому что вы всё равно не физик, а если и физик, то это мало что меняет, я же не диссертацию сочиняю, а научно-фантастический роман. Научности в нем, как и во всяком романе, шиш да кумыш, потому что роман, по определению, это такое сочинение, а насочинять всякого можно.

Если точно попасть в точку бифуркации с этим ритуалом, то можно любую бабочку нейтрализовать, пусть хоть замашется своими крылышками бяк, бяк, бяк.

Мы даже сегодня столь же далеки от понимания, к примеру, микроструктуры вакуума, сколько и рыбы в аквариуме, которым абсолютно невдомек, как устроена среда, в которой они живут. У меня, например, есть основания подозревать, что у пространства ячеистая структура. И каждая его ячейка в триллионы триллионов раз меньше атома.

Гипотезы о Большом взрыве, якобы породившем окружающий нас мир, или о том, что параллельно с нашей Вселенной может существовать множество других, или о голографичности мира так и останутся недоказанными предположениями

Только вот если двадцать восемь человек собрались в одном месте и думают в одну сторону, да еще если никто из них про белую обезьяну не думает, то это является, как оказывается, сильнейшим стабилизирующим фактором, который нейтрализует некоторые весьма опасные флуктуации, спонтанное делает детерминированным в достаточно большом радиусе, кстати, не только пространственном, но и временном.

– Сущность ты зловредная, отдавай мой артефакт!

– А ты скажи, как он называется, тогда отдам. – Это я наконец-то снова угомонился и гоняю сам себя по этой непонятной сказочной стране, по полям, по лугам, по болотам и буеракам. Одиноко тут почему-то стало, неуютно и дискомфортно. Неужели я заблудился, и куда-то не туда вышел?

Да нет, вроде всё правильно, миссия выполнима, и я должен собрать эти самые ништяки, чтобы стать сильным и непобедимым. Правда, меня тут никто побеждать и не собирается. И этот склизкий и вонючий меня тоже побеждать не собирается.

Скорее собирается просто обмануть, и зажилить полезную вещичку. Ему-то она зачем? Но я его всё равно выведу на чистую воду. У меня не забалуешь.

Радостная Света заглянула и с порога озадачила.

– Угадайте, что я сейчас узнала! Оказывается, Шнырь и Штырь – близнецы братья. Однояйцевые. Нет, про однояйцевость я на все сто утверждать не могу, но что двойняшки – это абсолютно точно.

– Свет, они же такие разные. Да даже и по возрасту они, похоже, рядом не стояли.

– Ирин, да это они по-моему специально так, чтобы никто не догадался. Я же с ними в одной школе училась, у них и фамилии разные, и отчества разные. А вот сейчас мне всё-всё понятно стало. Родители их видимо при разводе поделили. И даже им не сказали. А они сами потом уже об этом догадались. И жили на два дома. Так что в семьях об этом даже и не догадывались. Они с тех самых пор и не показывают этого. А когда им надо – они пользуются. Мне по крайней мере, так кажется. Ведь всё различие-то внешнее, при том тщательно имитируется. А мне вот кажется, что они даже и сейчас специально играют – сегодня один из них Шнырь, другой Штырь, а завтра наоборот.

– Свет, а как ты это определила?

– Приборы показали. Я решила забегаловку просканировать, а они там сидели. Смотрю – ну надо же. До девяноста процентов совпадений. Это вообще уникальная ситуация.

– Да это же для нас находка прямо. Не для нас, для Босса. Он тут давно уже мучается, идею одну проверить собирается, давеча плакался, что проверить не на ком.

– Что, одного близнеца в космос на ракете пошлём, а другого тут будем консервировать?

– Свет, не читай больше глупых книжек, даже если они и про Эйнштейна.

– Ну вот, умничаете, да. Думаете, раз физики, так и издеваться над глупым биологом можно.

Это у нас такой постоянный прикол. Наше с Ириной физтеховское прошлое не даёт Свете и еще некоторым другим сотрудникам ровно дышать. При любом намёке видят, в смысле усматривают нашу спесивость и помпезность, а уж как стараются-то отреагировать неадекватно. Мы не обижаемся. Всегда обижаются они.

Как бы обижаются, естественно, показуха это, но пургу гонят нешуточную. Вот и сейчас Света уже готова начать. Но нас только двое, другой публики нет, так что пургу гнать не для кого, Света только намеренье обозначила.

– Ирин, что прямо сейчас Боссу доложить?

– Конечно, он будет жутко рад. А как он к ним подходы искать будет – посмотрим, про Босса это всегда интересно. Погоди, они еще тут у нас в коллективе окажутся.

– В качестве кроликов?

– Ага, как и все мы. Мы для него все кролики. Но и удавы тоже. И еще, он нас боится жутко.

– Босс нас боится?