Бухта надежды. Свой выбор (СИ)

- А вы куда это, молодой человек? – раздался незнакомый голос откуда-то сверху.

Сашка завращал головой, но никого не увидел, затем он додумался поднять взгляд повыше, и заметил высунувшуюся из окна второго этажа незнакомую женщину.

- Да мне бы к отцу… - растерянно ляпнул он. – Ой, простите, а Смирнов Сергей Сергеевич здесь проживает?

Тетка смерила Сашку оценивающим взглядом, заприметив и автомат на плече, да и вообще полувоенную одежду на парне, а потом, что-то пробормотав себе под нос, зычно крикнула:

- Зинаида! Зинаида, тут какой-то парень мужа твоего ищет! – на том тетка и скрылась обратно в окне.

А Сашка стоял ни жив, ни мертв. Значит, все же здесь родители… не обманул солдатик на пропускной.

Сашка ожидал увидеть мать, выходящей из дома, но та появилась откуда-то из-за угла. Буквально выбежала во двор, на ходу отряхивая руки от земли. Сашка улыбнулся во всю ширь и сгреб мать в охапку, даже приподняв ее немного над землей, что та от неожиданности даже охнула.

- Сынок! – выдохнула Зинаида Максимовна и вновь обняла Сашку, уткнувшись носом тому в шею.

- Ну мам, ну ты чего… - даже немного растерялся от такой реакции парень и поставил мать на землю. – Ну прекрати реветь. Ты чего?

- Сашочек… - всхлипнула мать. – Живой, здоровый…

- Мам, да что со мной сделается? Все пучком, мам!

- Похудел. Ты насовсем, да?

- Мам, у меня времени мало. Давай потом поговорим. Где отец? Мне нужно с ним увидеться.

Зинаида Максимовна взглянула в глаза сыну и вновь разверзлась ручьями слез.

- Да что ж ты все ревешь… Мам, ну харэ уже. Все живы-здоровы, чего рыдать?

- Ты ж и не знаешь-то… - начала говорить Зинаида, стараясь хоть как-то унять рвущиеся наружу рыдания, а тут еще и Каринка подскочила и вцепилась в штаны с криком:

- Баба Зина, баба Зина, не пач!

- А это кто? – удивился Сашка, глядя сверху вниз на это светловолосое чудо.

- Да дочка девочки тут одной, - не стала вдаваться в подробности появления в этом доме девчушки Зинаида. – Карюся, пойти к Евдокии Антоновне, она там тесто замешивала. Пирожки печь будет. Давай беги.

- Ага, - улыбнулась девчушка и мигом взлетела вверх по лестнице, ведущей в дом.

- Пойдем, Саш, - как-то даже успокоилась Зинаида, ведя парня к уличной беседке с лавками. Усадила его чуть ли не силой и только тогда начала нелегкий для них обоих разговор.

- Саш, отца нет… - дрожащим голосом сообщила Зинаида.

- Ну а когда он будет-то? – не сразу понял смысла сказанного парень. – Он тебе не говорил? Он мне позарез нужен.

- Саш, ты не понял. Отца нет совсем. – Зинаида Максимовна еле пересилила себя, но все же сказала последние слова. - Он умер.

- В смысле? – Сашка ошарашено смотрел на застывшую мать. – В смысле?! Ты сейчас пошутила, да?

- Нет.

- А… Мам, а как, когда… Черт! – схватился он за голову, только сейчас осознав весь смысл сказанных матерью слов. – Как это произошло? Когда?

- Приступ сердечный. Ты же знаешь, у него сердце… А когда – три дня уж как похоронили.

- Три дня? – удивленно выдохнул Сашка. – Три дня?! Мама, а мне сказать? Сообщить за все это время – нельзя было? Три дня прошло! И ни слова! И когда ты собиралась мне сообщить? Через месяц? Два?

Сашка был сам не свой от возмущения и обиды. Ну как так? Словно не родной человек умер, а кто-то абсолютно посторонний.

- Саша, успокойся. Саша… - пыталась достучаться до него мать, но парень как ужаленный подскочил с лавки и направился к выходу, буркнув только:

- У меня срочные дела.

- Саша! – крикнула в след мать и, рыдая, села на скамью.

Сашка выскочил на улицу, едва не снеся калитку, и если бы не доводчик, то грохот от возвращения оной на место получился бы изрядный, под удивленным взглядом Бондаренко закинул автомат на заднее сиденье, что теперь везде таскал с собой, и только потом плюхнулся за руль, неимоверно ругаясь.

- Эй, Сань, ты чего? – обеспокоенно поинтересовался Бондаренко, недоуменно глядя, как парень опустил голову на руль, и как его плечи сотрясают беззвучные рыдания.

Парень не ответил, только отвернулся к окну и украдкой быстро смахнул слезы.

- Поехали, Пал Степаныч. Показывайте дорогу.

- А отец твой как? – все еще не понимал, что случилось Бондаренко.

- Умер он, - коротко бросил Сашка и рывком провернул ключ зажигания от себя, заводя автомобиль и разворачивая его в сторону асфальтированной дороги.

8.00. Севастопольский хладокомбинат

Виктор Никитин.

К утру запертые на территории хладокомбината бойцы спецподразделения МВД «Беркут» и три милиционера оказались абсолютно вымотанными. Ночевать остались в отдельно стоявшем караульном помещении, где хоть и было тесновато, но было относительно безопасно в плане отсутствия бочек с опасными химическими веществами под боком. Помещение было старое, пыльное со свисающими со стен и потолка гирляндами паутины, к тому же забито всяческим хламом, который парни без всякого зазрения совести выкинули во двор, оставив только старый топчан. Даже письменный стол и тот полетел на дрова. Там же в помещении зажгли походную горелку, расстелили спальные мешки, что всегда были в запасе в автобусе, и распределили график несения вахты. Так и решили дожидаться колонны из «Золотой балки», которую обещали прислать в кратчайшие сроки для вывоза цистерн с аммиаком.

Колонна все не шла, а мертвяков перед воротами становилось все больше и больше, те сползались отовсюду, заполонив собой не только пространство перед воротами, а и дорогу, ведущую от железнодорожного вокзала. Те, кто находился ближе к воротам, протягивали свои руки через довольно толстые прутья ворот, пытаясь дотянуться до засевших по ту сторону людей, открывали свои рты, демонстрируя буро-коричневые зубы, больше попадающиеся под определение «кошмар стоматолога». Звуков нежить практически не издавала – только общий шорох от движения сотен тел, общее сипение и периодическое лязганье створок ворот друг о дружку. Створки были скреплены ровно посредине перевязанные цепочкой, которую тупым тварям не размотать, но все равно ворота как-то странно ходили ходуном под давлением толпы, изгибаясь внизу и вверху в разные стороны.

Именно поэтому было решено укрепить ворота сверху и снизу. Но для этого требовалось как-то отогнать от них всю эту толпу. Но мертвецов было так много, что простым отстрелом ближайших, дело попросту не решилось бы. А как разом отогнать такую толпу и удержать их там хотя бы пять минут, парни пока не решили, поэтому максимум что могли сделать, это одиночными выстрелами отстреливать особо резвых особей.

Свет от фар автобуса все еще освещал пространство, но Чучукин все ворчал недовольно, что с таким успехом они посадят акум, а если оставить работать движок на холостых, то закончится бензин. А оставаться в полной темноте, когда за не впечатляющей своей надежностью преградой толпится целая орава голодной нежити, как-то не хотелось. Да и вряд ли удастся заснуть. Наверное, в такой ситуации смог бы спокойно отдыхать только человек со стальными нервами. Виктор к таковым себя не причислял, хотя и нервным психом себя тоже не чувствовал.

Пожар, привлекший внимание милиционеров и ставший причиной того, что они застряли в этой ловушке, так и не погас, но благодаря ветру с моря пошел вверх по склону в сторону Исторического бульвара. Хотя вряд ли что-то угрожало этому историческому месту – самый верх склона был лишен всяческой растительности, кроме редкой травы, которая хоть и могла послужить материалом для горения, но дать нужную температуру для возгорания деревьев в парке была попросту не способна.

Все же фары автобуса пришлось погасить – Чучукин мог нудеть до бесконечности, пока не получит своего. Поэтому чтобы не оказаться в полной темноте, парни придумали старый способ – выгребли все найденные железные бочки, где была вода – слили, где был мусор – высыпали, проделали дырки на стенках для лучшей теплоотдачи и освещения, забилили бочки ветками, коих в избытке оказалось во дворе после последнего шторма, и подожгли, расставив по периметру. Конечно, большее внимание было уделено пространству перед воротами, но и внутренней территории тоже досталось по такому импровизированному костру. Теперь головная боль заключалась в том, чтобы эти костры продержались до утренних сумерек, а для этого требовались дрова. В ход пошло все – и ветки с территории, и доски со старыми дверьми, что нашли в подсобных помещениях, не говоря уже о горах макулатуры, найденной там же. Кто-то из беркутовцев даже повис гигантской мартышкой на сухой ветке дерева, чтобы отломать ту, но не подрасчитал свой вес и усилие – высохший ствол едва ли не пополам раскололся, издав громкий треск, похожий на автоматную очередь.