Испытательный срок
Испытательный срок читать книгу онлайн
Встречайте новую книгу из серии «Русское Anime»!
Их осталось не так уж много — людей, способных противостоять орде безжалостных захватчиков. Обращенные в руины Москва и Питер кишат пришельцами, полицаи из корпуса Верных защитников выслеживают и уничтожают бойцов сопротивления, партизанская война идет с переменным успехом. Но и среди врагов нет полного единства. Зачем они пришли на эту землю, какие цели перед собой ставят? Может быть, именно в этом таится ключ к тайне, которая позволит нанести сокрушительный удар по воинству захватчиков?..
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
19. ТЕАТР КОЛЕСНИЦ
— Со всего Самата съезжаются в Театр Колесниц бойцы помериться силой, — рассказывала Мархаэоль. — И если в кварталах, прилегающих к маяку Хааргад, царит изысканный и утонченный покой, то здесь — самое настоящее буйство безудержной силы...
Я молчу. Слушаю, киваю. Пытаюсь въехать, чем нам всем это грозит, какой такой радостью. Не знаю пока, но явно ничем хорошим...
Не знаю я, чего это Мархаэоль клюнула на подначку хозяйки таверны. Ну, типа на слова того монстра, в которого хозяйка превратилась. Я бы не клюнул. Подстава же конкретная, конкретней не бывает! Ну, мое дело маленькое, я тут без Мархаэоль долго не проживу, это ясно. Да и не только я — остальные тоже. Макс, сука, например, сгинул, и следов не видать. Да и Маркулий тоже куда-то подевался.
Не, фиг мы его — мага этого — тут отыщем! Обратно надо, к себе, в Срединный Мир. Блокнот-то у Кати сейчас — когда мы от маяка Хааргада к таверне отплывали, я видел, как она его у Гнуся забрала. Типа чтоб целее было. Ну, правильно, по-моему.
Гнусь, он сейчас весь какой-то не такой. Нервный какой-то. А по сторонам не смотрит. Я тоже нервничаю, мандраж еще тот. Но глазам отдыху не даю — мало ли чего тут может случиться? А Гнусь — он сейчас потерянный какой-то. Смотрю я на него и вспоминаю, как у меня самого бывает, когда я какой-нибудь неприятный сон вижу. То же самое, наверное. Торчишь как столб и ждешь, пока проснешься.
Эллина — наоборот. Эту ничем не собьешь. Она вечно как пружина — собранная, готовая к бою. Фиолетово ей — Москва, Багнадоф или еще какая-такая фигня. Глаза злые, губы в ниточку сжаты... Не женщина, а волчица... сука...
Я так понимаю, что, когда мы сюда попали, со шмотками у всех что-то произошло. Типа починились они сами, почистились. Даже бесформенный мешок, что на Эллину нацеплен, и то стал немножко на одежду походить. Да и волосы какие-то нормальные сделались. Уже можно смотреть и не морщиться.
Катя тоже выглядит поприличнее. Ну, типа одежда ее, я имею в виду. Та половина Катиного лица, которая искусственная, изменила свой цвет на красновато-золотистый. И по поверхности этакие тоненькие зеленоватые ниточки змеятся, словно червяки какие. Жуть, короче. А колечко на пальце ее превратилось во что-то такое, что колечком назвать уже как-то стыдно просто. Перстень, самый настоящий перстень. Видел я такой однажды на картинке — серебряные листики переплелись причудливым узором, поднялись необычным цветком, лепестки которого удерживают тускло сияющий кроваво-красным цветом камень. Очень похоже типа. Сама-то Катя, как и прежде, с таким непонятным любопытством разглядывает все вокруг — канал, по которому мы плывем, дома по сторонам, сумеречное небо... Мархаэоль... И чего Катька так на нее уставилась?! Дура! На себя посмотри...
Колобок — этот примерно как Гнусь. Тоже нервничает, но состояние у него не полусонное, а какое-то дерганое. Чуть какое шевеление или звук какой, Колобок чуть ли не на месте подпрыгивает и за свои мечи хватается. Толку-то здесь от них, от железяк этих. В таверне вон я один меч в это чудовище всадил. И чего вышло? Смех один вышел, фигня полная...
Про Коновалова можно не рассказывать. Штурмовик, он штурмовик и есть. Типа Эллины, только гораздо спокойнее и без злости такой явной. Сидит в своей лодке — она прямо рядом с нашей плывет, чуть позади, — по сторонам башкой вертит. Ну, тут посмотреть и правда есть на что. Я и сам только этим и занимаюсь...
Плывем мы опять на шести лодках, как и в таверну «Мистраль» плыли. Лодки выстроились этаким треугольником, и первой плывет наша, где мы с Мархаэоль сидим. Канал, по которому плывем, широким сделался. А вода у бортов лодки стала темно-красной, почти что черной совсем. И в то же время почему-то прозрачная совершенно. Не понимаю я этого — как вода может быть черной и одновременно прозрачной?! Фигня какая-то. Хотел я у Мархаэоль спросить, но не успел. Потому что плавание наше закончилось, и оказались мы уже возле этого самого Театра Колесниц.
Приплыли мы, вылезли. Стены у Театра высоченные — голову задирать приходится, чтобы верх самый рассмотреть. На стенах цветные узоры, изображения какие-то. Кое-где нормальные, типа даже на людей немножко похожие попадаются. А иногда такие, что и не поймешь ничего. Но смотришь — и робеешь. Вроде бы ничего и не нарисовано — так, пятна какие-то, линии разноцветные, — а неуютно себя чувствуешь, так и хочется плечами передернуть или поежиться.
Вход в Театр Колесниц — громаднейшие ворота. Набережная сама брусчатая, а возле ворот все вымощено странными такими плитками, типа как бы часть шара — выпуклые такие, ходить по ним надо осторожно, а то ноги переломаешь. Поэтому, наверное, все тут неспешно так и двигаются, типа с достоинством.
Но, несмотря на это, гул стоит от голосов. Галдят вce, кричат чего-то, спорят.
На нас внимание обращают, разглядывают. Понятно — в таких шмотках здесь никого, кроме нас, и нету. Да и не было, наверное, никогда.
Возле самого входа ругаются о чем-то двое. Один вроде ничего, на человека похож внешне. Хотя когда я в лицо ему глянул — не, ни фига человеческого в лице том нету. И глаза какие-то не такие, и вообще. Все лицо у него словно на него кто-то сетку невидимую натянул. Кожа такими ромбиками крупными выпирает, на мостовую перед воротами очень похоже. А второй вообще непонятно чего — голова больше на морду зверя смахивает, вытянутая такая, зубы даже торчат. И руки — целых четыре. Блин! Как же он с ними разбирается?!
Одеты они оба тоже непривычно. На первом какое-то железо, на манер старинных рыцарских лат. А второй с ног до головы замотан какими-то полосками ткани ядовито-зеленого цвета. Весь замотан — руки, ноги. Как будто забинтовали его.
Мы как раз мимо проходили, к воротам шли, когда этот забинтованный посмотрел на нас и пасть свою раскрыл.
— Твари Срединного Мира, — говорит.
Голос глухой, без эмоций. Типа не обругал он нас, а так просто сказал, факт констатировал. Увидел — сказал. Равнодушно так, без злобы. Обижаться типа и не стоит на него даже. Но все равно неприятно, когда тебя тварью называют...
— Мама твоя тварь, — вежливо так ему отвечаю. — И папа тоже. О тебе самом я уже молчу...