Текст ухватил себя за хвост (СИ)

И я, то есть Маэстро, то есть Антон Владимирович и есть магистр, а сущности разные зловредные и другие персонажи, в том числе и самые эпизодические, тоже такие же игроки и магистры, потому что на том и стоим и других тут не держим.

А зачем нам другие? И вы тоже, я надеюсь на это очень, в игре. Это не игра под названием как украсть миллион, а квест, бродилка, у каждого своя партия, и есть тема игры, и никто ни у кого не выигрывает, а все остаются в выигрыше.

С кем мы играем?

С судьбой, с энтропией, с хаосом, при том, естественно, на деньги и играем, потому что играть не на деньги, а на шалабаны, как-то немножко инфантильно. Хотя и не по-детски.

Потому что, получить шалабан от энтропии, мало никому не покажется.

Поэтому лучше уж на деньги сыграть. Которых много не бывает.

Или на удовольствие.

– Ну что, допрыгался? Ты ведь не сам шустришь, тебя явно подослали. – Ваня хотел было вмазать Рюрику не сильно, но чувствительно, но передумал. Интеллигентные же люди.

– Ребята, вы кто? Вы хоть поняли, с кем связались? – Рюрик попытался взять на понт, но тоже, сразу понял, что номер не пройдет. Инициатива упущена, тут они всё контролируют, и могут с ним, что хочешь, сделать. Ничего, выкручусь, а там посмотрим, кто в доме хозяин.

Ситуация получается смешная. Интересы 'Аргентума' где-то пересеклись с интересами местной братвы, и как разруливать ситуацию, ни тем, ни другим не понятно. Слишком разные у них подходы, да и времена изменились, просто так, силовым решением уже ничего не сделаешь, на откровенную уголовку, причем на уголовку серьёзную, идти не хочется ни тем, ни другим, и это всем понятно.

Надо договариваться, только вот о чем? И какая польза может быть от этого сотрудничества, если методы работы настолько радикально отличаются? Раскрывать карты ни тем, ни другим, естественно, не хочется, да и карт-то по сути никаких. Информации – ноль. Инициатива вообще непонятно где. Тут еще эти французы понаехали.

Хотя французы – это как раз самое интересное в ситуации. У французов же деньги франки. Ну, пускай не франки, пускай еврики, разницы нет, лишь бы много. А у этих, похоже, их куры не клюют. Только с какого конца подступиться к французам – совершенно непонятно. Хотя может быть тут как раз и есть сфера взаимных интересов?

Эта интересная мысль пришла в голову одновременно и Ивану и Рюрику. Но оба только исполнители, не только, конечно, но, тем не менее, сами-то они полностью проработать комбинацию просто так не смогут, а значит, надо ситуацию как-то аккуратно разруливать, обозначив именно этот интерес, и попробовать объединить усилия, направленные на реализацию именно этого интереса. Не лопухнуться бы только и с французами так же, как с ботаниками.

Впрочем, ботаники и французы явно повязаны. Причем, кто из них в данной ситуации главнее, пока не понятно, а вопросы надо решать с теми, кто решает. Как определиться, кто же из них решает? Разная же совершенно игра получается, хотя перспективка вырисовывается – голова кружится. Выход на международный уровень, причем хороший такой уровень.

– Ладно, хорош тёрки тереть. – Ваня решил заканчивать миром, – Ты вот мой телефончик возьми. Завтра часика в три подваливайте, по-взрослому поговорим. Я думаю, завтра поговорить будет о чем.

– Ну, я пошел? – Рюрик заметно повеселел, поняв, что ситуация мало того, что разрешилась, разрешилась оптимально, вернее даже наилучшим образом. Хотя, неплохо бы понять, что у этого Вани на уме, ведь так даже и не обозначили тему-то. Ладно, у лошади голова большая, пусть думает. Потому что у лошади всегда так – много мало, а что есть, то есть.

No Непреклонная строгость поведения противна женской натуре.

Глава 7, в которой непреклонная строгость поведения противна женской натуре

Блефует ночь, проигрывая гаммы

для получивших к листопаду сводку

с полей сражений – бой за тишину

мы проиграли…

Врали?…

Ну же…

Ну!…

Ну, вспоминай же: ночь, качая лодку,

шептала – бой не может быть окончен,

пока с самим собой ты – заодно,

грех верить звёздам – просто свора гончих

бездомных псов,

а млечный путь – короткий,

хотя – довольно крепкий… поводок -

как память тех, кто, не нащупав дно,

пытается взлететь до срока,

до…

До первых непридуманных проталин

мне нужно пять минут наедине

с той девочкой, в зеркальной тишине

потерянной жестоко и случайно,

и я ей расскажу…

Скажу ей?…

Не…

NoЛада Пузыревская

Мимикрирует чиновничество. Прямые откаты и распилы сейчас уже мало кого интересуют. Из верхних. Из нижних еще случается, местами и временами, но это же 'если кое кто у нас порой…' – да, пытаются. Но очень уж опасливо. На прямой контакт практически не идут. Просто заматывают. Или еще чего удумывают.

А верхние – они в этом смысле проще. Или наоборот, умудрёнее. 'Своего' человечка вводят. Чаще бестолкового и ненужного. Но в этом то и есть высший пилотаж. Так его, этого 'своего' поставить-пристроить, чтобы вред минимизировать, а пользу, – пользу наоборот.

Что мы и делаем.

Вот и вчера, из Сибири звоночек был. Заводик задрипаный ребята приглядели, убытков на нём висит, в смысле долгов – две цены, а и одну-то цену никто не даёт. Народ озлоблен, а перспектив ну никаких и не предвидится. Не предвиделось бы.

Нам-то как раз там надо застолбиться. То есть для нас этот заводик – как то яичко к Христову дню. И их проблемы для нас никакие не проблемы – через полгодика всё там тип топ будет. Если будет. Впрочем, никаких 'если' тут быть не может.

А вот довесок к заводику достался нам весьма любопытный. Племянница первого зама губернатора. Вроде даже внучатая. И аппетиты. Нам эта племянница может дороже заводика обойтись. А может и наоборот. Вот Игорь Николаевич с ней поработает, и будет ясно. А вообще штучка она еще та – уже успела в паре компаний побывать в топах.

Типа 'по связям с общественностью', видела она эту самую общественность в глаза, или не видела – бабушка надвое сказала. Но жить хочет в центре Москвы, и служить непременно в головной компании. Не она типа хочет, а этот её, ну вы поняли. Да мы же и не против.

Флаг ей в руки и барабан на шею. Утром деньги вечером стулья. Нет, не те стулья, про которые вы подумали, не заводик, заводик то уже наш, и всё уже закрутилось-завертелось.

А вот те стулья, которые с паршивой овцы хоть шерсти клок – вот они то, как раз и интересны. Влипла девочка сама, куда еще не знает. У нас же не забалуешь.

Ценность любой книги, а точнее это можно даже определить как назначение, или, что еще смешнее, функциональность любой книги, эта в том числе, не исключение, заключается в том, чтобы понять. Что уж там можно понять в книге, каждый сам определяет, а я попробую обобщить. Любая книга – она ценна именно как инструкция.

К холодильнику там, или к пылесосу обычно прилагается такая замечательная книга, которая так и называется – инструкция. Нет, не думайте, если пылесос имеет дружелюбный и интуитивно понятный интерфейс, то никакая инструкция и не нужна вовсе.

Не даром в тесном кругу специалистов ходит такая сентенция – если все возможные способы перепробовал, а оно не работает, тогда остаётся одно – прочитать инструкцию. Если перепробовал еще не все – инструкцию можно и не читать. Потому что и так всё понятно.

Точно так же и художественная литература имеет чисто утилитарное назначение, как инструкция. Например, если вам предстоит с художниками пообщаться, почитайте книжку про художников. Тогда вы про художников будете знать если не всё, то очень многое. Например то, что художника каждый может обидеть. Наоборот редко кому удаётся.