Хеллсинг: Моя земля (СИ)

Мы были уже на минус первом этаже, потому что вокруг стояло сияние и белизна подземных помещений, отчего-то испятнанных местами черными ожогами выстрелов. Откуда здесь мог быть бой, ведь мы удержали оборону наверху? Наверное, это тоже глюки, так бывает при ранении. Адреналин смешивается с дракулином и получается новое вещество. Как его назвать? Адрекулин? Забавные мысли порой приходят в мутном наркотическом забытьи. Но из моих ран уже не идет дым. Значит, оттуда убрали фосфор. Значит, я буду жить.

Потом каким-то образом рядом со мной оказался Артур, но не успела я обрадоваться, как поняла, что с ним что-то не так. Лицо у парня было белым, как у мима, веки подергивались, а руки дрожали, как у запойного пьяницы.

— Арти, — просипела я. — Что… случилось?

— Вики… — выдохнул он. По-моему, меня он вообще не видел. Не понимаю, как его в таком состоянии вообще выпустили из комнаты. — Я думал, я один… я остался один… вы… а я уже думал…

Он рассмеялся странным, плачущим смехом. Все это выглядело как очередная не имеющая смысла ахинея, с которым моя усталая голова не могла справиться. Но я все равно решила попытаться еще раз.

— Почему… один? А Кристина?

Меня как раз ввезли в операционную, похожую на полевой госпиталь. Никаких отдельных боксов, даже занавесочек между операционными столами не повесили. И на соседнем столе, посреди этой ослепительной, стерильной белизны, лежало… лежал какой-то черно-красный, неправильно короткий обрубок. Подрагивающий, пульсирующий, дергающийся… Кажется, мое сердце на секунду остановилось.

— Вот она… — голос у Артура сел, как и у меня, но он все-таки закончил. — Вот Крис.

И заплакал.

***

Я пролежала в палате несколько дней — мне потом говорили, что всего три, но верилось в это с трудом. Фосфор, содержавшийся в зажигательной гранате Яна Валентайна, как выяснилось позднее, был смешан с нитратом серебра — для увеличения противовампирского фактора, отсюда и крайне медленное и болезненное заживление. И это при том, что в нас практически литрами вливали кровь. Как потом выразился Алукард: «Фермеры, у которых мы в эти дни закупали свиней, наверное, озолотились». Но даже это помогало не очень — вирус не справлялся с восстановлением сгоревшей, истерзанной плоти.

Мне еще, надо сказать, повезло, у меня основная область поражения пришлась на спину, левое плечо, и еще немного на левую же руку. А вот Влада в момент, когда нас догнали осколки горящего фосфора, как раз оборачивалась, и ей очень сильно сожгло правую половину лица и глаз. Восстанавливалась она тоже медленно, и в основном лежала, отвернувшись больной стороной к стене.

Как чувствовал себя Уолтер, не знаю, его сразу же изолировали. Может, потому что опасались, что мы можем с голодухи потерять голову и его выпить, а может, по какой-то другой причине. Ну, а Кристина…

Кристина-Кристи… Так мы и не подружились, по большому счету, с этой прямой как рельса, грубоватой, но открытой и надежной девчонкой. Даже не разобщались как следует за прошедшие месяцы, за исключением стандартных шуточек-жалоб на строгий режим, на тренировки, на задания, на Алукарда, на тренеров, на что угодно… Но она была сильной и упрямой. Девочке без образования, денег и связей подняться до уровня приглашенного ди-джея в не самом захудалом лондонском клубе — да, у нее были упорство, настойчивость, готовность идти напролом. И не отступать. Никогда.

Артур заходил к нам нерегулярно, и в основном, как бы в нагрузку, после посещения Кристины, лежавшей в соседней палате. Он-то и рассказал, что произошло тогда на минус первом уровне, пока мы с Владой держали оборону наверху.

Нападение на базу «Хеллсинг» было подготовлено куда лучше, чем мы ожидали, и небольшому отряду упырей под руководством, как я понимаю, второго брата Валентайна, по имени Люк, все-таки удалось проникнуть в подземные этажи. Подробностей я не знаю, но возможно они воспользовались какими-то технологическими тоннелями. Когда упыри вынырнули там, где их никто не ждал, это, конечно, стало неприятным сюрпризом, но заметных последствий не имело, отряд успешно рассеяли и уничтожили, а Люк умудрился смыться туда, откуда его долго выковыривал Алукард и, по его словам, выковырял успешно. От старшего Валентайна остался только влажный кирпичный пол и какие-то тряпочки.

Артур и Крис, тем временем, выполняли приказ, неся вахту около обесточенного лифта и тревожно прислушиваясь к звукам боя наверху. В это время по нам, судя по всему, уже применили напалм — Артур упоминал о струйках черного дыма, сочащихся между створками. А вот потом… Несколько упырей забрались на второй этаж, вскрыли дверь станции управления — это где находится лифтовая лебедка и прочие механизмы — и один из них спрыгнул в шахту.

Цель была понятна — разбиться он все равно не мог, а так, пролетев кирпичом пару десятков метров, упырь имел неплохой шанс пробить крышу кабины и приземлиться аккурат на минус первом этаже. Правда, и с этим замыслом тоже не сложилось — при блокировке лифта система безопасности автоматически выдвигала поперек шахты толстые стальные решетки. Именно на них и совершил жесткую посадку недо-вампир.

Но у упыря-десантника были гранаты. Первой, кумулятивной, он прожег крышу лифта. А вторую, зажигательную, аккуратно вбросил в полученное отверстие. И заглянувшая в кабинку Кристина вспыхнула как факел…

***

Глава 10. Cura te ipsum

На третий день (хотя с отсчетом я по-прежнему не согласна, по ощущением прошло не меньше недели) я открыла глаза и поняла, что могу двигаться, не испытывая сводящей с ума боли. И немедленно воспользовалась этим приятным обстоятельством.

Вытащить иглу от капельницы из вены было делом двух секунд. Найти плоские больничные тапочки под кроватью — примерно настолько же сложно. Первым пунктом назначения оказалась все еще лежащая лицом к стене Владка.

— Влад, а Влад? — заговорщицким шепотом позвала я. Девушка не пошевелилась, хотя наверняка не спала. Да и вообще, когда все твои возможные занятия в койке исчерпываются сном или тягостными размышлениями, спать как-то быстро надоедает. Проверено Викторией.

— Ну Влада? — продолжила я, одновременно соскальзывая с кровати и перенося вес на ноги. Сморщенная, сгоревшая кожа на плечах немедленно напомнила о себе. Ох ты, черт…