Власть оружия

Торговые ряды занимали один из корпусов древней фермы, его-то и атаковали каратели. Ворота второго корпуса вряд ли часто отворяли – там были склады, там же в подземелье укрывалось незаконное производство. Планируя атаку, Курчан сосредоточился на том корпусе, где находились торговые ряды и где, стало быть, полно народу и полно оружия на прилавках.

С бортов орудийной платформы посыпались каратели, разворачиваясь цепью против иссеченных осколками ворот. Внутри что-то вовсю горело, в окна валил дым.

Тут распахнулись ворота во втором корпусе П-образного барака, харьковчане развернулись туда, платформа стала сдавать задом, чтобы засадить из орудия в другие, пока еще не тронутые створки. Но сзади уже подкатила башня, лишив водителя платформы свободы маневра.

На крыше барака, в самой середине, поднялась темная фигура, человек вскинул на плечо что-то темное, наподобие трубы. Вспышка – искрящийся след протянулся от человека на крыше к радиатору орудийной платформы, там громыхнуло и расцвел огненный столб. На гусеничной башне развернули прожектор, луч выхватил из темноты человека возле распахнутого люка на крыше. Стрелки с башни ударили из автоматов…

Охваченная пламенем орудийная платформа медленно катилась назад, а каратель, управляющий башней, начал разворачивать неуклюжую громадину, вывернул в сторону… Из не поврежденных снарядами ворот второго корпуса древней фермы хлынул людской поток. Кто палил из автомата, кто бил из пистолетов с двух рук; выстрелы грохотали непрерывной и многоголосой симфонией смерти. Автоматчики карателей, спрыгнувшие на землю, встретили людской поток огнем, положили передний десяток, но их перебили и отогнали. Толпа ломилась и ломилась в ворота, оружия внутри было вдоволь, и все – торговцы, покупатели, рабочие подземного цеха – неплохо вооружились, теперь им незачем было беречь стволы и патроны. Казалось, никто не в силах остановить такой напор.

Должно быть, обороняющиеся успели сговориться заранее – часть бросилась в сторону, к проломленной ограде, несколько человек одновременно швырнули гранаты в орудийную платформу, мотор которой заглох. Гранаты с длинными ручками кувыркнулись в белом луче башенного прожектора и свалились на огражденный бортами кузов. Грохотнуло. Осколки с визгом и звоном посекли все, что оказалось между стальными листами.

Автоматчики с башни и те, кто залег под колесами горящей платформы, поливали очередями торговцев и рабочих, те падали один за другим, поток из ворот наконец-то иссяк. Еще один человек выбрался из люка на крышу фермы, его срезала автоматная очередь, едва он начал выпрямляться… Сверху, с гусеничной башни, двор был как на ладони – знай себе бери на прицел мечущиеся фигурки. Тех, кто пытался уйти к ограде, перехватил бронеход. Башенка развернулась, и спаренный пулемет выкосил остатки толпы, лишь нескольким беглецам удалось прорваться и уйти в ночь… И тут рванули снаряды в ящике на артиллерийской площадке – огонь добрался туда. После этого пальба во дворе пошла на убыль.

Когда атака началась выстрелом 88-миллиметровой пушки, мотоциклетки харьковчан, до поры таившиеся в лощинах и между холмами, включили фары и двинулись к ферме, выискивая прорвавшихся беглецов. Мажуга остановил сендер вне этого наружного оцепления, но звуки боя послужили сигналом и для него. Он, как и говорил Йоле, выехал на бугор и там остановился с выключенными фарами. Луна давала достаточно света, чтобы наблюдать за маршрутом, который присмотрел Игнаш. Попади он сам в переделку на заброшенной ферме, точно бы выбрал эту дорогу. Так и подпольные оружейники не дурней его – тоже небось здесь утекать наладятся. Если сумеют пробиться из окружения, конечно.

Издали картина схватки выглядела даже красиво – встающие огненные кусты разрывов, вспышки выстрелов, трепещущие огненные бабочки пулеметов – и все это в мечущихся лучах фар бронеходов. Потом будто белым колпаком картину боя накрыло – вниз с гусеничной башни ударил свет прожектора. Взметнулся к черному небу, прямо к блестящей холодной луне, огненный столб, когда подожгли орудийную платформу, струи пламени стали вырываться из окон горящего здания… потом и вовсе заполыхала округа.

Мажуга глядел. Вот ударили очереди поближе – беглецов встретила мотоциклетка. Пулеметчик накрыл их длинной очередью, в ответ нестройно ударили ружья и пистолеты. Сквозь стрельбу пробивались крики беглецов.

– Пора, – решил Игнаш, – доставай теперь «беретту», да не смей в меня целить! Аккуратней со стволом.

– А патронов еще не дашь?

– У тебя в магазине пятнадцать, нешто не хватит?.. Ага, вот они, как чуял!

Из тени вынырнули две согнувшиеся фигуры, мелькнули в лунном свете и снова канули в тень. Пока каратели добивали оставшихся защитников фермы, а большинство беглецов схватились с экипажем мотоциклетки, эти двое удирали заранее присмотренной лощинкой. Лощинка была неглубокой – из сендера, стоящего на холме, разглядеть их оказалось вполне возможно.

Сендер взревел мотором, слетая с пригорка наперерез беглецам – до них было около сотни шагов, – двое уцелевших оружейников бросились в сторону. Мажуга врубил фары, теперь им было не уйти. Он вел сендер, удерживая руль левой рукой, правой надавил на макушку Йоле, как в прошлый раз, когда за ними гнались бандиты. Девчонка пискнула и сползла вниз, подобрав ноги. Сендер подпрыгнул на пригорке, лучи фар взметнулись к небу, ударил дробовик – расстояние было велико, дробь разлетелась, лишь несколько комочков свинца угодили в днище сендера. Потом машина тяжело грохнулась на колеса, фары осветили беглецов, те присели, заслоняясь руками, – один долговязый, другой поменьше. Сендер летел точно на них, слепя фарами. Йоля, не выпуская рукоять «беретты» и хватаясь за что попало свободной рукой, вскарабкалась на сиденье. Она успела увидеть, как тот, что поменьше, оттолкнул долговязого и сам метнулся в противоположную сторону, поднимая двуствольный обрез. Мажуга бросил машину вправо – к рослому. Фигура человека словно прыгнула навстречу, он вскинул пистолет, капот ударил его в бок, смял и опрокинул. Мажуга крутанул руль, но не успел – низкорослый оружейник выстрелил из второго ствола. Йоля заорала, когда дробь заколотила вокруг нее, но от стрелка девушку отделяла кряжистая фигура Мажуги. Он зарычал, разворачивая подпрыгивающий на ухабах и обломках бетона сендер. Низкорослый попал в луч света, швырнул в Мажугу разряженный обрез и метнулся в сторону. Мажуга ударил по тормозам и вымахнул из все еще скачущей по камням машины. В правой его руке блеснуло длинное дуло кольта.

Йоля попыталась встать, но свалилась от рывка, когда сендер подпрыгнул в последний раз, перед тем как замереть. Лучи фар были направлены в сторону от беглеца, его силуэт в лунном свете казался облитым серебром. Он вытаскивал из-за пояса пистолет. Мажуга приземлился перед ним, под каблуками хрустнул гравий. Оба выстрелили одновременно. Пистолетная пуля ударила Мажугу в грудь, он пошатнулся. Сам успел разглядеть, как топорщатся на груди противника вшитые в куртку панцирные пластины, и метил по ногам – пуля раздробила низкорослому колено, он завалился на бок, продолжая вдавливать спусковой крючок, но пули ушли вверх. Мажуга двинулся к упавшему, стреляя на ходу.

Долговязый оружейник, сбитый сендером, перевернулся на бок и застонал. Мажуга встал над низкорослым и всадил последнюю пулю ему в голову.

Долговязый сел, вскинул пистолет… уронил. Его качало, левой рукой он уперся в землю и никак не мог взять прицел – правая дрожала. Пистолетное дуло плясало, Йоля глядела расширившимися глазами в черный кружок ствола.

– Йоля, у меня патроны закончились. Что ты будешь делать? – спросил Мажуга.

Она двумя руками направила «беретту» в сидящего беглеца, и ствол в ее руках ходил ходуном, так же как и у контуженного долговязого. Йоля завизжала и выстрелила. Пуля ударила человека в грудь, он завалился… завозился на земле, разгребая пыль, подтянул под себя руки, уперся… Мажуга наблюдал и не пытался помочь. Йоля выстрелила снова. Долговязый дернулся. Потом еще выстрел, еще… Йоля заплакала, моргнула, смахивая слезы, и выстрелила еще раз. Ее противник дернулся и опять попытался подняться.