Текст ухватил себя за хвост (СИ)

Больше жрачки – хорошо, меньше – плохо. Ну и затертая мысль о том, что не плохо бы и с ближним делиться. Это нужно, но недостаточно. Потому что сообразности не сообразуются.

No Наше здравомыслие так же подвластно случаю, как и богатство.

Глава 3, в которой наше здравомыслие так же подвластно случаю, как и богатство

…

А мне бы спичек… хворосту… огня,

здесь ветрено в ночи, у переправы,

я ветру подставляюсь – слева, справа,

как научили. Поменять коня

быть может? Позже. Боже правый…

о чём молчишь-то, слышишь ли меня?

Здесь снова – снег, чудес понамело

по самое… не знаешь, где споткнёшься,

едва мерцают вдалеке окошки

на берегу, что – до. Белым-бело…

ночь отступает узенькой дорожкой.

Ты спишь. Ты жив. Ты дышишь. Рассвело…

…

Не привыкать. Уже не первый – год,

но… может быть, Харон сегодня пьяный,

и обошлось – случайно? Не устану

следить за тем, насколько прочен лёд…

Я – твой. Я – на посту. Я – оловянный.

NoЛада Пузыревская

'Что наша жизнь? Игра!' – сказал Шекспир. Но уже через несколько столетий капиталисты перевернули эту фразу, и теперь чаще слышится восторженный клич: 'Это не игра, это жизнь!'

Сегодня миллионы людей добровольно заточают себя в матрицы компьютерных игр, приковав себя к клавиатурам зависимостью от виртуальной реальности. Увлеченные захватывающими фэнтезийными перипетиями, жертвы зависимости живут в игре.

А тем временем безжалостная машина игровой индустрии пожинает на загубленных душах миллиардные прибыли, производя все более совершенные заменители реальности.

В начале девяностых годов прошлого века только ленивый психолог не отметился публикацией о вреде компьютерных игр, тогда еще только поднимавших свою голову. Сейчас же на месте этих статей печатаются обзоры новых образцов виртуального дурмана. Но иногда… впрочем, исключения только подтверждают правила.

Лариса и Лера вырядились юными пионерками. Вроде как прилежные ученицы – комедию надо ломать профессионально, чтобы польза была правильная и полезная. Мальчики тоже вполне в сценарий вписываются – при параде, с цветочками, идиллия, да и только. Самое забавное только начинается.

Главное – сломать шаблон. Но пока чисто домашняя заготовка – осматривание, знакомство, представление, целование ручек, обстановка полуофициальная, немножко помпезная, как в тупых американских сериалах, почти. Или даже в бразильско-мексиканских. Чинно расселись, мальчики налево, девочки направо.

– Вот тут мы и трудимся на ниве всемерного втюхивания товаров народного потребления.

– А чего втюхиваете?

– За что заплатят, то и втюхиваем.

– И картинки сами рисуете?

– Ага, художники рисуют. Им главное сказать чего, они и черта лысого нарисуют.

– Художники у нас знатные, титулованные. Столько всякого понарисовали, голова уже кругом.

– Вот нам хозяин специально машинку подарил, чтобы мы уже совсем продвинутые стали. – И чтобы ничего не забывали. А мы её даже и не включили толком. Сказал, что когда мы её освоим, всем по такой даст. А чего она может?

– О! Таблетка! И стоит немеряно, наверное. Ну-ка, ну-ка, – мальчики распотрошили коробку, и увлеченно вырывая предмет друг у друга, забыли про девочек. Напрочь забыли. Реплики стали короткими и непонятными. Девочки переглянулись довольные и как бы даже заскучали. Но это только игра, не более, на самом деле им жутко интересно со стороны увидеть картинку, а картинка – что надо. Из серии нарочно не придумаешь.

– Нет, смотри какой вай-фаище. А прёт-то как.

– У них тут сервер где-то спрятан, и не закрыт.

– Вот симка, настрой подключение.

Комнатка уютненькая, мебель мягкая, располагающая к расслабленному, даже фривольному общению, картинки абстрактные на стенках, свет рассеянный, даже как бы полумрак создают тяжелые, роскошные портьеры.

Компьютеры за стенкой, а тут ничего лишнего, ничего отвлекающего, кроме этой самой машинки. Будуарчик такой богемный, а камеры не видно, работают все четыре, в разных ракурсах всё пишут, с крупными планами.

Наконец мальчики всё про машинку поняли, и выразили готовность поделиться. Лариса перепорхнула к Сене и утопая в диванных подушках практически слилась с ним… чуть не сказал в экстазе, но работа прежде всего. И камеры же, куда от них скроешься.

Сеня, поощряемый и вдохновляемый девическими 'ой, как интересно', и 'это как сделать?' разошелся не на шутку, его комментарии становятся всё более выразительными, гаджет порхает из рук в руки, Лариса восторженно попискивает. Мир остальной для двоих как бы и перестал существовать, и забытый Вадим, сопровождаемый ироничным Вериным взглядом, встал, прошелся вдоль стенок, рассматривая абстракции, взял в руки гитару.

Гитара, как рояль в кустах, оказалась весьма кстати, притом гитара вполне профессиональная, на заказ, видно, изготовленная. Присел в кресло, перебрал струны, слегка потрогал колок.

Парочка на диване настолько увлечена, что ничего не видит и не слышит, зато Вера проявила неподдельный интерес. Вадим негромко заиграл пьесу, которую в музыкалке на выпускном концерте демонстрировал, тут, в мягком уюте, на классном инструменте, она зазвучала очень выразительно и проникновенно.

Давненько не брал в руки, но пальцы всё помнят, и появилась какая-то легкость, вдохновение, можно сказать. Красивая мелодия Гайдна в соответствующем переложении оказалась более чем уместна, то убаюкивая, то будоража, окутала и растворила, даже эти на диване умолкли практически, только игрушку всё равно терзают, соприкасаясь пальцами, так что уже и искры перестали проскакивать, уже практически взявшись за руки, сидят. Идиллия.

Воистину: дай мне твой поток сознания, и я скажу, кто ты. Именно ощущение, что нет ответа на вопросы, которые жизнь ставит один за другим, и что история заканчивается в безнадежной вопросительной интонации, процесс этот стирает границы между наукой и искусством, вливает живую, пульсирующую кровь в отвлеченную мысль.

Как мухи, облепившие рафинад, ползают и перелетают с места на место, так и в мозгу та же запредельная откровенность, мгновенная смена душевных состояний, скачки сознания, недомолвки, изломанность мысли.

Внутреннее зрение, прорыв глубинной сущности, снятие покровов, сквозная амбивалентность, сошедшая с ума логика, созвучная не только безумным идеям, но адекватная самому бытию.

Мир – сверхсложен, страшись здравого смысла. И – доведение до абсурда пресловутого здравого смысла, нонсенс, который необходим так же, как необходима боль, – для постижения полноты бытия, для осознания неустранимой нелепости мира, для упорядочения неупорядочиваемого – жизни, для замыкания полюсов.

Ибо нонсенс есть способ видеть жизнь. Ибо жизнь есть разновидность нонсенса.

А капитан меня всё-таки нашел. Тот самый, одноклассник моего сына. Он к этим делам тоже оказался причастен. Вернее сразу был причастен, потому что это его район. И он совершенно не понимает, что тут у него на участке происходит.

Творятся какие-то странные дела, полные непонятки получаются, появляются какие-то странные люди. Потом также странно куда-то исчезают. То вдруг скандалом запахнет, громким скандалом, потому что и стрельба вроде была, и разборки криминальные и не очень. А заявлений нет. Фигуранты, когда он пытается на них выйти, вдруг оказываются вне досягаемости.

Рюрика вот он решил попасти, а нет Рюрика. Говорят, что арестован Рюрик, а кем арестован? Начальство не в теме и говорят, что это спецслужбы какие-то играют в свои игры, лучше не соваться и держаться подальше.