Сектант

– Хочешь есть? – спросил Слава, держа в руках огромную сковородку с горячей жареной картошкой.

Сергей вдохнул ароматный парок и неожиданно упал в обморок.

– Ну как так можно?! Как?! – Катя не находила себе места от возмущения. – Сколько нужно было не есть, чтобы упасть в голодный обморок?! Сумасшедший!

Сергей не назвал бы обморок именно голодным. Просто… Перенервничал на этой неделе, не выспался. Он же ел. Буквально… Сергей задумался. А правда, когда он ел последний раз? В памяти сведения отсутствовали. Вернее, были воспоминания о чем-то наскоро проглоченном, но это было… Три дня назад?!

– Я болен, – прошептал Сергей, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком уж умирающе. Получилось. Почти.

– Я сама вижу, что болен! Только больной может настолько увлечься своей дурацкой мастерской!

– Нет. Я на самом деле болен. Я с рождения не чувствую вкуса пищи, и у меня нет чувства голода.

– Правда? – Судя по голосу, Катя окончательно записала Сергея в смертельно больные.

– Правда не чувствуешь? – В комнату вошел Слава с большой алюминиевой кружкой, прихваченной полотенцем. – Я тут немного бульона подогрел. Выпей.

Над Сергеем склонились две рыжие головы. Он, чувствуя себя крайне неловко, отхлебнул из кружки…

– Слава… – Обожженный язык защипало. – Я вкуса не чувствую, но это не значит, что могу выпить кипяток!

Слава схватил кружку за бок, обжегся, кружка упала на пол, бульон выплеснулся широким фонтаном.

– Перекусил…

Через полчаса брат с сестрой все же напоили Сергея бульоном и теперь размышляли, что с ним делать. Не обращая никакого внимания на робкие возражения бывшего больного.

– Слава, я вообще-то хотел обсудить с тобой конструкцию ручки…

– Вот! Отлично! Катя, мы берем Сергея с собой!

– Нет! Ты же помнишь…

– Помню, помню. Катя, что в этом такого? Ведь тебя увижу я, увидит кто-нибудь другой…

– Но не он!

– Никаких возражений! Сергей идет с нами.

– Иду куда?

Сергей сидел на кровати и водил головой от одного спорщика к другому.

– Мы с Катей сегодня собирались идти купаться на реку. Вернее, купаться собиралась Катя, а я – скучать на берегу…

– Тогда я не пойду! – развернулась девушка.

– Катя, не будь ханжой. Ты достаточно красива и можешь показать себя…

У Сергея появилось подозрение, что Катя собиралась купаться голышом и теперь стесняется. Правда, почему тогда брат не видит ничего плохого в том, что его обнаженную сестру увидит посторонний.

– Катя, обещаю не смотреть в вашу сторону, – попытался примирить их Сергей.

– Можешь не смотреть! – Она, похоже, обиделась. Вот и пойми их, девушек…

– Отлично, – Сергей решил немного разрядить обстановку, – пиво берем?

– Нет!

Разрядка не получилась.

– Катя не пьет… пиво. И водку не пьет. – Слава подумал. – И вино.

– Лимонад?

– Я не маленькая девочка!

– А мне, – встрял Слава, – нравится лимонад.

– И мне, – добавил Сергей.

Катя фыркнула.

– Значит, вкуса ты не чувствуешь? – Катя по дороге на реку выпытывала у Сергея особенности его «болезни».

– Нет.

– Сейчас проверим. – Катя протянула руку через соседнюю изгородь, белое платье туго обтянуло… спину. – Ешь.

– Катя! – возмутился Слава. На узкой ладони лежала горсть крыжовника. Зеленого, как изумруд.

– Ешь.

Сергей спокойно закинул ягоды в рот и разжевал. Проглотил. Катя пристально смотрела ему в лицо. Он посмотрел на нее и подмигнул.

– А как же тебе тогда может нравиться лимонад? – Катя кивнула на корзину, в которой Слава нес булки и несколько бутылок лимонада с неизвестным Сергею названием «Лагидзе».

– А он мне не нравится, – прищурился Вышинский. – Я приврал, чтобы ты согласилась.

Катя сверкнула глазами и отвернулась. Сергей со Славой взялись обсуждать будущую ручку.

– Из чего корпус будем делать?

– Из пластмассы, – ляпнул Сергей и прикусил язык. Какая еще пластмасса в двадцать пятом?

– Из какой именно? – невозмутимо уточнил Слава.

Что, здесь она уже есть?

– А какие бывают? – осторожно поинтересовался Сергей.

– Ну, самые распространенные: эбонит, галалит, тот, что из молока делают…

Пластмассу – из молока?! Чего только на свете не бывает…

– …целлулоид, бакелит, карболит. Ты слышал о карболите?

– Да нет. – Чего не слышал, того не слышал. Если быть совсем уж честным, из всего перечисленного Сергей слышал только про «эбонит» и «целлулоид». И то в анекдоте.

– Его придумал русский инженер в тысяча девятьсот двенадцатом году…

Сергей уже понял, что Слава просто кладезь различных знаний, касающихся техники и науки. Еще бы он не начинал рассказывать о изобретениях в самых неожиданных местах… Хотя слушать было интересно.

– Под Москвой есть даже завод, который так и называется «Карболит». Его рабочие пять лет назад подарили Владимиру Ильичу чернильный набор, сделанный из этой пластической массы. В честь начала ГОЭЛРО…

– Что это такое? – Название Сергей смутно вспомнил, но с чем оно связано…

– Как что? А, ну да… ГОЭЛРО – государственный план электрификации России, принятый в тысяча девятьсот двадцатом году. По нему в течение десяти лет в СССР будет построено тридцать электростанций, что позволит развить промышленность, построить множество заводов, провести электрический свет в каждую деревню…

– Да, – не смогла удержаться Катя, – без электричества нет коммунизма. Владимир Ильич Ленин так и сказал: «Коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны».

– А как этот план выполняется? – Планы планами… но Сергей хорошо помнил, как в наше время выполняются различные госпроекты.

– Считай, – начал загибать пальцы Слава, – уже запущена электростанция в Кашире. Между прочим, – поднял он палец, – вторая по мощности в Европе. Уже почти построены и скоро будут запущены в Нижнем Новгороде и Шатуре, строится плотина на Днепровских порогах… Так что выполним!

– А ты, Сергей, не веришь? – Катя все еще немного дулась. – Ты вроде Герберта Уэллса…

– Уэллса?! Того, что написал «Человека-невидимку»? А он тут при чем?

– Так он пять лет назад приезжал в Россию и встречался с товарищем Лениным. Владимир Ильич рассказал ему о наших планах, а тот обозвал его мечтателем и сказал, что в дикой стране никогда ничего не получится. А у нас получится! Получится!

Да, подумал про себя Сергей, хотя чему удивляться? Если уж большевики начали институты открывать во время войны, то почему бы им не запланировать огромный план развития всей страны сразу после войны? Кто-то еще говорил, что Сталин принял Россию с сохой… Что-то вторая по мощности электростанция не очень-то похожа на соху… А ведь в нашем мире тоже было ГОЭЛРО. Даже лампочки называли «лампочками Ильича»…

На берегу – троица ушла довольно далеко за город, людей поблизости не было – на небольшой зеленой лужайке Сергей и Слава расстелили покрывало, опустили в воду бутылки с лимонадом, чтобы не нагрелся.

– Катя, ты, если хочешь, купайся, а мы тут с Сергеем о нашей ручке поговорим.

Девушка сердито ожгла их глазами, но Слава уже уселся, скрестив ноги, и раскрыл блокнот с коричневой клеенчатой обложкой.

– Значит, материал – эбонит?

– Если не окажется слишком сложно или дорого, – осторожно уточнил Сергей. – Может, проще будет вытачивать из дерева.

– Изобретатели, – пробурчала Катя, выдохнула, как будто собиралась окунуться в ледяную воду, и одним движением скинула платье.

Сергей попытался честно отвернуться, но замер, пораженный.

На Кате был купальник-бикини. Красный. С завязочками.

Так вот почему она так сопротивлялась тому, что Сергей пойдет с ними… Судя по всему, в частности по тому, что кожа Кати была белой, за исключением рук чуть выше локтя (отец называл такой загар почему-то «офицерским»), раньше Катя если и купалась, то в здешних полностью закрытых купальниках с рукавами.