Тамплиеры. Книга 1. Рыцарь Феникса

Цыганка усмехнулась и смела карты со столика. Оглянулась на беззаботно дрыхнущего пленника. Вот кому хорошо. Спит и не знает, что в светловолосой голове Саххара уже выстроен хитрый план, и что ему, спящему, суждено стать пешкой в этом плане, одной из многих и многих. Тут девушка снова нахмурилась — как ни числи себя королевой, а придется признать, милая, что и тебя ценят не больше пешки. Цыганка поджала губы и уже привстала с кресла, чтобы прогуляться по палубе и заодно поглядеть, не видно ли шлюпки с возвращающимся Саххаром — как вдруг пол у нее под ногами чуть заметно дрогнул. Раздался легкий стук, словно что-то ударилось о борт судна.

Саххар? Он уже вернулся? Аполлония улыбнулась и тут же обругала себя за улыбку. Вернулся или нет, какая разница? Опять зайдет в каюту, плюхнется на ковер, скрестив длинные ноги, и окинет союзницу своим неизменным безразлично-ироническим взглядом. Как будто видит ее насквозь. Но ведь это не так? Она вовсе и не ждала его…

Девушка вновь опустилась в кресло и приняла безразличный вид. Затем осознала, что карты Таро все еще рассыпаны по ковру, и поспешно нагнулась, чтобы их подобрать. Саххар не должен заметить, что она рассержена или взволнована. Нет. Она будет вежлива, холодна и так же утонченно-насмешлива, как и он сам.

Этот корабль стоял на отшибе от остальных. Трехмачтовое судно необычных очертаний пряталось за мысом, поэтому Селим и выбрал его. Томас чуть не сломал спину, крутя проклятую рукоятку, и изошел потом. Они четыре раза всплывали и вновь погружались, прежде чем подводная лодка стукнула о выкрашенный белой краской борт.

Молодой шотландец с облегчением бросил рукоятку. Селим откинул люк, впуская в вонючее нутро лодки свежий морской воздух. Томас уже полез в дыру, когда сарацин поймал его за полу рубахи и сунул в ладонь маленький нож со светлым лезвием и оплетенной кожей рукоятью. Юноша хмыкнул. Интересно, для чего Селиму понадобился нож в лодке? Может, чтобы копаться в непонятном механизме? Как бы то ни было, сейчас им пригодится любое оружие. Томас сунул ножик за пояс и наконец-то вывалился из осточертевшей посудины.

Вода обожгла, как и в первый раз, но сейчас молодой шотландец радовался и этому холоду, и пляшущим на волнах солнечным бликам. Даже в смрадном онфлёрском застенке не было так мерзко, как в чреве рукотворной акулы. Удерживаясь рукой за верткий борт, Томас барахтался в воде, пока из люка не показалась голова Селима. Затем, оттолкнувшись, он поплыл к уходящему вглубь якорному канату. На обшивке судна плясали зеленоватые отсветы, а на самом верху золотом горели латинские буквы. Томас сощурился и прочел: «Icebreaker». Кажется, им повело нарваться на корабль англичан. Что ж, тем лучше — если понадобится убивать, он перережет глотки английских собак без жалости.

Томас перевалился через высокий борт и тут же метнулся за свернутый бухтой канат. Присев на корточки, выставил перед собой нож и осмотрелся. Ни души. Все вокруг было белым. Белые мачты. Белая двухъярусная надстройка с огромными окнами, которая тянулась чуть ли не от самого носа до кормы. Окна блестели так же, как стеклышки, вделанные в смотровые от�