Товарищ фюрер. Книга 1. Триумф блицкрига. Дилогия

— Противник не прикрыт, и мы способны уничтожить его, — швабский диалект в голосе Роммеля зазвучал отчетливо. Генерал был собран и чуточку возбужден, хотя и пытался скрыть это. — Нам надлежит ударить через Сомму к Сене, забыв о возможной угрозе со стороны нашего противника, которого мы сомнем или оставим у себя на правом или левом фланге. Наша цель — Сена, к которой необходимо выйти в районе Руана, на правом фланге нашего корпуса. Этим маневром мы должны попытаться овладеть мостами через Сену прежде, чем неприятель уничтожит их. Продолжайте в том же духе, я совершенно уверен в вас.

Люк слушал Роммеля, затаив дыхание. Ничто так не окрыляет офицера в бою, как полное доверие начальства. Именно инициатива, поощряемая и культивируемая в германской армии, и позволяет ей добиваться таких ошеломительных успехов. В этом капитан был полностью уверен, с восторгом в душе глядя на своего любимого генерала.

Синьи-ле-Пети

— Если вместо «окурка» поставить нормальную длинноствольную пушку, вермахт получит действительно хороший танк. Можно даже назвать его основным боевым. Приличный танк!

Андрей машинально погладил командирскую башенку. Pz-IV его поразил, и сильно. Неладно скроенный, но крепко сшитый — так про такие говорят. Кургузый бронеящик с изящной «тридцатьчетверкой» не сравнить. Конечно, с Т-62 он и рядом не стоял, тот танк из другой эпохи. Но в Афгане ему довелось познакомиться с Т-34–85, что был на вооружении «бачей». И теперь он машинально сравнил две эти машины.

У «тридцатьчетверки» стоит мощный дизель, шире гусеницы, а значит, лучше проходимость, больше дальность хода и скорость. Наклонная броня корпуса отразит попадания любой танковой и противотанковой пушки, тем более она не по зубам короткоствольной пушке немецкого танка.

Даже перевооружение Pz-IV длинноствольным орудием вряд ли что сделает русской броне — недаром Т-34 считается лучшим танком Второй мировой войны. А вот наша 85 мм пушка продырявит вертикальную броню «немца» с запредельного для действенного ответа расстояния.

Зато гипотетическое перевооружение позволит эффективно бороться с британскими «Матильдами», броня которых сейчас абсолютно непроницаема для немецких снарядов.

— Хайнц! Танк нужно оснастить длинноствольной пушкой — это резко повысит его возможности. Да и лобовую вертикальную броню можно усилить дополнительным листом, доведя до 80 мм, — тогда она спокойно выдержит попадания снарядов английских «двухфунтовых» орудий. Такая модернизация осуществима в кратчайшие сроки — она сильно не утяжелит танк, и можно обойтись без смены башни.

Андрей знал, что говорил, ведь немцы так в истории и поступили. О других недостатках он даже не заикался — узкие гусеницы не для русских дорог, а люки на стенках башни только ослабляют без того слабую защиту — 30 мм крупповской брони не являются надежной преградой для бронебойных болванок. Да и от «фугаса» мало не покажется.

Но и плюс в этом есть — у каждого танкиста есть свой люк, что позволяет выбраться наружу. Достоинство такой конструкции Андрей еще в Афганистане на своей шкуре опробовал.

Немецкий танк хорош — оптика превосходная, лучше, чем у «тридцатьчетверки», да и башня намного просторнее, у каждого члена экипажа есть достаточно места для работы. С комфортом воевать можно.

— Мой фюрер, ваши предложения вполне осуществимы и крайне желательны. Я сам размышлял над этим, но у нас нет на вооружении длинноствольных пушек в 75 мм…

Андрей посмотрел на Шпеера — тот тут же зачеркал ручкой в блокноте. И решил еще раз ошарашить генерала, вспомнив одну статью в журнале. Он показал рукой на стоящий рядом Pz-III:

— Смотрите, генерал. Вот танк, совершенно другой по конструкции, но ТТХ весьма схожи, как и вес. Его «пукалка» в 37 мм не годится ни для борьбы с танками, ни для поддержки пехоты. Если мы перевооружим тот танк, сможем ли мы оснастить таким же орудием этот?

— Нет, — сразу отрезал Гудериан с потрясенным видом и уставился на Андрея таким взором, будто тот в одночасье стал пророком. — Подбашенный погон у Pz-III меньше, потому установка в башне длинноствольной пушки невозможна. Нужно ее увеличить в размерах…

— Так стоит ли выпускать этот танк? — с откровенной ехидцей спросил Андрей. — Ведь при той же массе и размерах, и стоимости, что немаловажно, он будет намного слабее перевооруженного Pz-IV! Есть такая поговорка — третий лишний! А что вы скажете нам на это, Шпеер?

— Для производства лучше выпускать только один танк, так будет менее затратно для экономики. К тому же такая унификация позволит производить больше техники на отпущенные средства.

— Наличие одного танка на вооружении существенно облегчит обучение экипажей, ремонт станет намного проще, — тут же добавил свое слово и Гудериан. — Я буду только рад, если мы в самые кратчайшие сроки перевооружим Pz-IV. А также снимем с производства Pz-III, чтобы освободившиеся мощности направить на выпуск одного танка.

— Тогда пусть Pz-IV станет основным боевым танком рейха, а все остальные типы будут сняты с вооружения за ненадобностью. На базе этого танка нужно производить самоходные артиллерийские и зенитные установки, мостоукладчики, ремонтноэвакуационные машины и саперные танки. А также штурмовые орудия…

— Мой фюрер! Выпуск штурмовых орудий уменьшит число танков. Они не нужны, я в этом полностью уверен!

— Хорошо, Гудериан! Я ценю ваше мнение! — покладисто согласился Андрей и тут же сделал отметку. Вчера Манштейн прямо настаивал на производстве штурмовых орудий, и теперь появилась возможность стравить его с «Шнелле-Хайнцом».

Не зря он слетал — теперь доверие Гудериана завоевано полностью, что очень важно. Осталось только выбрать момент и озлобить его на Гиммлера — супротив танков вертухаи долго не продержатся. А он уж «соус» для этого дела позднее подберет, с горчицей и перцем, чтоб эсэсовцев до самой задницы пробрало!

И танковое производство на полгода сорвал как минимум. Пока пушку спроектируют и изготовят, пока в серию пустят — так не то что шесть месяцев, бодяга эта и год длиться может. А выпуск танков при том остановится — производство так сразу на одну машину не переведешь, а машины старых типов выпускать уже не будут. Чего и добивались!

Мюнстер

Оберфельдфебель Готфрид Леске зажмурил глаза от слепящего солнца, и тут же в его мозгу стали перелистываться картинки недавнего прошлого. Дорогой вышла победа у Дюнкерка для люфтваффе, очень дорогой. Все эти дни он хотел только одного — чтобы стремительная тень «Спитфайра» миновала его тяжелый и тихоходный бомбовоз.

Несколько Хе-111 его авиагруппы были сбиты именно над Дюнкерком, и черный дымный след горящих в небе самолетов навсегда запечатлелся в его памяти. Однако страха, того леденящего душу ужаса, о котором ему рассказывали некоторые, он не ощущал. Да и не зацикливался на этом — ведь впереди их всех ждала победа.

Но вначале будет перебазировка на захваченный во Фландрии аэродром, с которого до Парижа всего полчаса марша в лазурном и ярком солнечном небе. Словно по заказу пропало ненастье, и теперь их впереди ждет война. И не такая, как под Дюнкерком, где эти вездесущие «ураганы» не давали продохнуть, а во Франции, с «Моранами» и «Девуатинами», с которыми они уже пару раз свели в небе «знакомство».

Французские истребители не произвели на экипаж Леске того удручающего впечатления, что английские. Воевали вяло, на авиагруппу в строю почти не наскакивали, опасаясь попасть под десятки ощетинившихся свинцовой смертью пулеметных стволов. А раз сами боятся умирать, то воевать до победного конца не станут. Оттого экипажи бомбардировщиков стали относиться к небесным «паулю» с легким презрением.

— Экипаж! — рядом раздался строгий голос обер-лейтенанта Фриммеля. — Через четверть часа взлет! Летим на аэродром во Франции.

Леске моментально проснулся, рядом завозились на чехлах остальные «летуны» — всех разморило на солнышке. Однако сонливость была скинута моментально. Обер-лейтенант пользовался у всех безусловным авторитетом, особенно у Леске, который знал, что офицер старый член партии и знаком со многими, кто вхож в близкое окружение фюрера — Адольфа Гитлера.