Тень Альбиона
Тень Альбиона читать книгу онлайн
Политические интриги, заговоры, похищения и предательство во все времена служат наиболее популярными методами борьбы за власть. Но когда в ход истории вмешивается могущественная магия, судьбы государств и монархов зависят только от ее воли.
Маркиза Роксбари при смерти, но она должна выполнить данный когда-то обет — спасти Древний народ, живущий на ее земле. И тогда в ход вступает магия, благодаря которой из иной реальности вызывается человек, способный изменить существующий порядок вещей…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Любопытно. Достаточно любопытно, чтобы Этелинг решился его разбудить. Уэссекс вскрыл конверт и внимательно прочел бабушкино письмо. Деланное безразличие сменилось полнейшей озадаченностью, а затем откровенным ужасом. Герцог перечитал письмо — раз, потом другой.
Вдовствующая герцогиня желала видеть своего внука за чаем, во вторник, в половине третьего. Просьба — совершенно необычная, если не сказать уникальная, — не сопровождалась никакими объяснениями. Просто повеление явиться, и все.
И вторник, о котором шла речь, наступил сегодня.
— Этелинг! — На миг его светлостью завладела неприкрытая паника. Он вскочил из-за стола, напрочь позабыв о завтраке.
Слуга, все еще в фартуке — он одевался так для выполнения некоторых работ по дому, — мгновенно явился на зов.
— Я ошибся, — сурово произнес герцог. — Этот сюртук мне не подходит. И я не еду сегодня кататься верхом.
Сара Канингхэм, леди Роксбари — то есть, как напомнила она себе, полноправная маркиза Роксбари, — с раздражением и изумлением оглядела гардеробную комнату своего лондонского дома, до предела забитую сундуками. Некоторые из них, как радостно сообщили маркизе слуги, не извлекались с чердака Мункойна еще со времен ее бабушки.
Возможно, подумала Сара, она не совсем точно сообщила Нойли о своих намерениях. Возможно, горничная решила, что должна подготовить свою госпожу к поездке в Тимбукту.
С момента бала-маскарада в Мункойне прошло всего три дня, но, к счастью, Саре не пришлось за этот краткий промежуток времени упаковывать и перевозить на пятьдесят миль севернее все свое хозяйство. Нет, слуги давно уже готовились к ежегодному переезду маркизы Роксбари в Лондон, и как только позволило состояние дорог, великое множество сундуков, ящиков, пакетов и свертков было отослано вперед.
А потому на следующее утро после бала, когда Сара обнаружила, что Уэссекс и его приятель, Костюшко, сдав пленника в суд графства, так и не вернулись обратно, для маркизы не составило ни малейшей проблемы приказать подать карету и отбыть в Лондон a l'instant. [11]
Понадобилось три дня, чтобы добраться по неровным дорогам до Лондона, и у Сары было достаточно времени для обдумывания ситуации. Предположим, она сумеет отыскать Уэссекса. И что она ему скажет? Этот человек, Гамбит, наверняка уже растворился в толпе лондонцев, какую бы судьбу ни уготовил ему Уэссекс. И какое ей, собственно, дело до дальнейшей судьбы этого убийцы?
Но оставалась одна загадка. Ни во время первой их встречи с Уэссексом, ни при последующих — Сара не испытывала по отношению к нему ни малейшей влюбленности, и все же ей хотелось снова увидеть герцога — причем она сама не знала зачем. Она просто ощущала непреодолимое желание находиться рядом с ним.
Это очень странно. В конце концов, она вовсе не влюблена в этого человека, — а маркиза Роксбари вовсе не обязана кого-то ждать, даже ради того, чтобы доставить удовольствие герцогу Уэссекскому!
Возбуждение и страх, владевшие ею в вечер бала, и утомительная поездка в Лондон почти прогнали ощущение неуверенности. Каждый день Сара чувствовала себя все спокойнее и привычнее в роли леди Роксбари и перестала удивляться странным провалам в собственной памяти. Стоило ей что-нибудь забыть, как к ней тут же спешил с подсказкой кто-нибудь из слуг — или какой-нибудь гость еще охотнее подхватывал фразу маркизы и договаривал за нее.
Так что все было прекрасно.
Сара задумчиво смотрела на носок матерчатой туфельки, выглядывающий из-под подола неяркого утреннего наряда. Плотное зеленовато-голубое платье, скромно расшитое по лифу мелкими цветочками, прекрасно подходило для поездки, но в нем нельзя было показаться на глаза ни блистательному лондонскому свету, ни пышному двору короля Генриха Девятого Стюарта.
Ни ее крестной.
Когда Сара добралась до Херриард-хауса, ее там уже ждало послание. Херриард-хаус, почти такой же старый, как и Мункойн, находился довольно далеко от фешенебельной Пикадилли. Его грозный беломраморный фронтон в стиле итальянского архитектора Палладио смотрел на Парк-лейн и Гайд-парк. Позади дома находилась Гросвенор-сквер, а лишь в нескольких минутах езды севернее располагалась Хай-Холборн, дорога, соединяющая Лондон с Оксфордом. Отсюда Сара могла наблюдать за всем обществом и править этим маленьким островным королевством с имперскими владениями — при условии, конечно, что она потрудится сохранить добрые отношения с теми, кто могуществом превосходит даже ее.
И вдовствующая герцогиня Уэссекская, несомненно, входит в их число. Хотя крестная Сары и удалилась от общества после смерти своего единственного сына, она до сих пор оставалась лицом влиятельным, и если она вздумает выступить против Сары…
«Ох, Сара, не будь такой мнительной! Вдовствующая герцогиня — твоя крестная; она всегда относилась к тебе как к родной. Разве не она прислала к тебе даму Алекто, когда твой фаэтон столкнулся с бристольским почтовым?
Разве нет?»
Но самоирония не принесла желаемого результата. Память молодой женщины зияла раздражающими провалами, и, все еще чувствуя усталость после дороги — ее карета достигла Лондона буквально несколько часов назад, — Сара взяла с письменного стола конверт из бежевой веленевой бумаги и заново перечитала письмо:
«Вдовствующая герцогиня Уэссекская приглашает вас к себе на чай во вторник, 25 апреля…»
Сегодня.
В назначенный час Уэссекс прибыл в Дайер-хаус, с непередаваемой грацией сойдя с наемного фаэтона: его милость не держал экипажей, но в то же время не мог явиться к своей бабушке в наряде для верховой езды — это было бы вопиющим нарушением приличий. Герцогу открыл дряхлый дворецкий, состарившийся на службе этому семейству; Уэссексу хотелось бы видеть у входа в Дайер-хаус охрану понадежнее. Тем не менее его светлость вручил Лэнгли пальто и шляпу, взмахнул тростью с янтарным набалдашником и, воздержавшись от комментариев, поднялся на второй этаж, в гостиную.
В Дайер-хаусе даже днем царил полумрак. А потому его светлости понадобилось лишнее мгновение, дабы рассмотреть, что при вдовствующей герцогине находится еще кто-то, кроме дамы Алекто; еще одна женщина.
Затем он узнал гостью, и лишь долгие годы железной самодисциплины позволили герцогу сохранить внешнее спокойствие, какого требовали правила хорошего тона.
— Бабушка, мадам, — произнес Уэссекс, кланяясь обеим дамам.
Даже не стараясь скрыть те чувства, которые испытывала к нему, Сара, маркиза Роксбари, с ужасом уставилась на герцога.
— А, наконец-то вы пришли, Уэссекс, — произнесла вдовствующая герцогиня. — Вы ведь знакомы с леди Роксбари? Ну да, конечно; вы с ней даже помолвлены — сколько уже лет? — Герцогиня сделала паузу, но ни Уэссекс, ни Роксбари ей не ответили. Они словно лишились дара речи.
— Присаживайтесь же, Уэссекс, а я пока велю Лэнгли принести чай, — улыбнулась герцогиня.
Не в силах удержаться, Сара то и дело поглядывала на даму Алекто, компаньонку вдовствующей герцогини, незаметно пристроившуюся в углу гостиной. Но дама Алекто умела не только привлекать к себе внимание, но и, при необходимости, уклоняться от него, и Сара волей-неволей была вынуждена принять участие в беседе.
— Думаю, все мы с нетерпением ожидаем начала нынешнего блестящего сезона, — небрежно произнесла герцогиня. — Особенно если учесть, что на святки должна состояться свадьба принца.
— Принцесса Стефания должна приплыть в Англию где-то через месяц, — вежливо поддержал беседу Уэссекс — Думаю, она высадится в Шотландии и направится в Лондон через Йорк.
За какие-нибудь полчаса, прошедшие с момента прибытия герцога, Сара невзлюбила его еще сильнее — за ту легкость, с которой он откликался на каждую реплику вдовствующей герцогини. Положительно, этот человек не привык лезть за словом в карман.
— Все будут стремиться принять принцессу у себя, — сказала герцогиня. — Даже если принц Джеймс так и не смирился с этим браком, король Генрих всемерно желает его заключения, а это главное. Нам, конечно же, непременно следует пригласить принцессу на ваш свадебный бал; ее появление будет равносильно признанию того, что король одобрил ваш союз.