Дело незележных дервишей

Сквозь ограды многих домов виднелись кучи земли и прочие приметы древнекопательства; на домах висели единообразно выполненные таблички с надписью «Раскоп такой-то». В раскопах сосредоточенно трудились хозяева.

Баг минул три торговых заведения с названием «Раскопный духан». В витринах были выставлены разнообразные приспособления для землекопных работ – Баг и понятия не имел раньше, сколь разнообразны они бывают. Духаны не пустовали – в них толпились посетители всех возрастов и обоего пола: Баг видел, как из одного духана вышел счастливый мальчик лет пяти, волоча за собой металлический совок в половину своего роста. «Все на раскоп! Все на раскоп!» – тонким голоском восторженно выводил ребенок.

В одном месте Баг задержался минут на пять: улицу пересекал строй мальчиков и девочек в единообразных коротких шароварах, белых майках и задорно развевающихся зеленых галстуках. У всех на плечах были сверкающие лопаты. Впереди шел барабанщик, задавая бойкий ритм; рядом с ним – более взрослый юноша с флагом («Все на раскоп номер 324!» – прочитал Баг и сфотографировал юношу и его флаг на всякий случай). Подростки, согласуясь с барабанщиком, равномерно выкрикивали: «Бей барабан, бей, барабан, бей, барабан, бей! Эй, не спи, эй, проснись! Ступай на раскоп скорей!»

У дома, на стене которого крупно было выведено зеленой краской: «Геть многовiкову татарську неволю!» Баг остановился. Рабочий в измазанном халате, покачивая головой – то ли с осуждением, то ли с каким иным чувством – как раз мешал большой кистью в ведре с краской, собираясь, очевидно, замазать смелый призыв.

«Занятно!» – подумал Баг, сфотографировал надпись и занесшего над нею кисть рабочего, а затем свернул за угол.

И почти налетел на загорелого подростка – голова подростка доставала Багу в лучшем случае до плеча – в неизменных, как у всех тутошних мальчишек, коротких шароварах и грязноватой косоворотке, по размеру явно большей, чем нужно.

– Дяинька! – весело воскликнул подросток, сверкая редко растущими зубами. – Дяинька, дай фотик поиграться!

– Что-что, мальчик? – удивленно спросил Баг.

– Ну, дяинька, ну дай фотик поиграться! – Мальчишка выбросил вперед руку, собираясь схватить камеру Бага, но Баг быстро убрал аппарат за спину. – Чё ты жадный-то такой!

– Как ты себя ведешь, мальчик? – доброжелательно улыбнулся Баг. – Старшим, тем более незнакомым, нельзя говорить «ты».

– Чё ты робенка мучаешь, желтозадый? – Из-за ближайшего куста самшита внезапно появился некто в темно-сером засаленном халате и с невыразительным лицом. Устремил немигающий взгляд глаз с расширенными зрачками куда-то в лоб Багу. – Не мучь дитятю. Поиграет и отдаст. – Он сделал пару шагов к Багу, и тот ощутил преотвратный аромат дыхания. – Ну чё замер?

Мальчишка, отскочив в сторону, скалился на Бага.

Баг молча ждал развития событий. И события не заставили себя долго ждать: в кулаке мужчины появился изогнутый нож.

– Сам отдашь или как? – спросил он, направляя острие в живот Багу.

– Или как. – Баг неуловимым движением выхватил из рукава веер и ударил им по руке с ножом – пальцы разжались и нож зазвенел на камнях. Легкий удар под колено – и любитель чужих фотоаппаратов как сноп рухнул на брусчатку и тихонько завыл, ухватившись за пораженное место.

Мальчишки и след простыл.

– Не делай больше так, – проникновенно сказал Баг корчащемуся. – Не надо.

«Действительно, неспокойно тут, – заключил Баг. – Однако, где же этот шинок?»

Шинок обнаружился за углом – «Кумган» прятался в тени зеленого дворика, над коим распростерли ветви старые каштаны.

«Амитофо… Опять каштаны…»

Под каштанами стояли белые столики. За двумя из них сидели компании местных преждерожденных, одетых пестро и даже вызывающе: преждерожденные выпивали и закусывали, ведя неспешные беседы. К некоторым столикам были прислонены лопаты. Струился дым из замысловатых трубок с кистями, которые, как уже начинал понимать Баг, здесь именовали не то люльками, не то кальянами. Мыкола Хикмет – присутствовал.

На перекресток мягко и почти беззвучно выехала большая черная легковая повозка неизвестной Багу марки и остановилась неподалеку от шинка. На передней крышке повозки красовалась эмблема со вписанной в круг трехлучевой звездой. За рулем сидел спортивного вида мужчина средних лет с умным и жестким лицом. Остановив повозку, он откинулся на спинку сиденья, закурил заморскую сигарету и стал поглядывать то в какой-то журнал у себя на коленях, то в сторону шинка. Баг мог бы поклясться, что водитель иноземной повозки следит за Хикметом.

Опустив увенчанную чалмой голову и ни на что не обращая внимания, Хикмет в одиночестве сидел за угловым столиком и поедал что-то из блюда с высокими бортиками. Похоже, вареники – с этим блюдом Баг не так давно познакомился в трапезном вагоне куайчэ и нашел его вполне съедобным. Особенно с вишней.

– Здоровеньки салям, преждерожденный-ага, – возник рядом остроносый прислужник в белом переднике поверх зеленого легкого халата. – Ласкаво просимо!

– Э… Ассалям здоровеньки, уважаемый, – нашелся ответить Баг и без колебаний направился к соседнему с Хикметом столику – в темных очках и наклеенных усах арабского пошиба он вряд ли мог быть узнан. Прислужник семенил следом.

– Какое пиво у вас есть, уважаемый? – спросил его Баг, усаживаясь боком к Хикмету.

– У нас есть десять сортов пыва, – затараторил прислужник, – но я ласкаво прошу испробовать нашего, асланiвського.

– Несите.

Прислужник кивнул и исчез.

Баг закурил сигарету.

«Восемь часов», – подумал он.

И как бы в ответ к шинку скорым шагом приблизились три посетителя – все в расшитых петухами косоворотках и чалмах – и, отстранив набежавшего прислужника, уверенно направились к столику Хикмета.

Заскрипели стулья.

Баг профессионально навострил уши.

– О, Саид!.. – радостно воскликнул Хикмет. – Хаким, Тарас! Здоровеньки салям!

– Ассалям здоровеньки, Мыкола, – низким голосом прогудел тот, кто откликался на имя «Саид». – Ну что… Натворил ты дел… – Другие двое осуждающе молчали.