Империя хаоса. Тени Бога. Дилогия( третья и четвертая книга серии)

Но плохое освещение имело и свое преимущество, в противном случае зал сделался бы похож на пещеру троглодита.

Их провели в приемную, лучше освещенную и декорированную обоями с королевскими лилиями. Здесь они ждали примерно полчаса, если верить точности висящих на стене часов с круглым маятником. Наконец появился худой человек в нелепом, напудренном парике и ярко-зеленом сюртуке, он молча осмотрел их, не обратив никакого внимания на цветистые приветствия Вольтера, и вышел. Через несколько минут с чистой одеждой в руках появились пажи.

— Похоже, у них тут установлены строгие правила, — заметил Франклин, — а мы их нарушаем.

— Пожалуй, это хороший знак, — сказал Вольтер. — Они намерены побеседовать с тобой, даже если ты, и не представляешь для них особого интереса.

Франклин хмыкнул.

Он получил ярко-красный муаровый сюртук, чем-то напомнивший ему одеяния его учителя, Исаака Ньютона, который имел пристрастие к живописным и ярким нарядам. Одежда была слишком просторной и пахла неприятно. «Уж не предсмертный ли это саван?» — мрачно подумал Франклин.

— Король желает видеть мсье Франклина.

— А моих спутников?

— Он будет рад видеть дона Педро, вождя аппалачей, в другое время. Все приглашены на ужин, который состоится сегодня вечером.

Франклин виновато посмотрел на своих компаньонов:

— Думаю, ребята, он хотел сказать, что позже мы снова встретимся.

За худым человеком в парике Франклин шел по лабиринту коридоров и комнат, которые, по-видимому, считались парадными, хотя невооруженным глазом было видно, что стены — со скошенными углами, а полы неровны. С каждым шагом ему казалось, что он на целую лигу удаляется от своих товарищей.

— Вам нравится дворец? — спросил худой.

— Очень большой, — честно признался Франклин.

Худой снисходительно улыбнулся:

— Да, очень большой.

— Прошу прощения, мсье…

Худой остановился:

— Приношу свои извинения, д'Артакит, министр Новой Франции. — На мгновение он замолчал и вдруг спросил: — Что вы думаете о нас?

— Мсье д'Артакит, у меня настолько мало сведений о вас, что мне не удалось сложить какого-то определенного мнения.

— Вы увидите, здесь все находятся в… подавленном настроении. Я не питаю особых надежд.

— Надежда никогда не мешает. Я бы хотел обсудить с его величеством дела высочайшей важности.

— Его величество не часто расположен, интересоваться «делами высочайшей важности». Желаю удачи.

Франклин подумал, что министр мог бы быть и более искренним.

Они продолжали идти еще долго, пока, наконец, не оказались у больших двустворчатых дверей, которые распахнулись, но не в тронный зал, или гостиную, или кабинет совета, а в спальню, где под пологом стояла огромная кровать. На стенах светлые обои, много света благодаря большому окну над кроватью. Придворные в богато расшитых камзолах неодобрительно посмотрели на Франклина. Сильно пахло духами. В постели, на высоких подушках, наполовину закрытый покрывалом, возлежал человек в высоком парике и шелковом халате. «Должно быть, король», — подумал Франклин.

При первом взгляде он счел короля мертвым, тот лежал неподвижно, с безжизненно-тусклыми глазами. Но вот королевская голова чуть заметно кивнула.

— Мсье Бенджамин Франклин, — громко произнес министр, — величайший король Франции и ее колоний, Филипп Седьмой, приветствует вас.

— Ваше величество. — Франклин раскланялся сложным манером, которому он научился при дворе в Праге.

В спальне захихикали.

— Мне никто не сказал, что мсье Франклин был грандом при испанском дворе, — сказал король с легкой улыбкой на полном красном лице.

Замечание короля вызвало более громкое хихиканье. Франклин пожалел, что не взял у Вольтера несколько уроков французского придворного этикета. Но в последнее время придворный этикет волновал его меньше всего, главное было выжить во влажных, непроходимых лесах Америки.

— Прошу прощения, ваше величество, если я не ошибаюсь, вы также король Испании, Филипп Шестой, и я приветствую Испанию должным образом.

— Хорошее замечание, — кивнул король. В его голосе прозвучала откровенная усталость. — Над этим замечанием смеяться не надо.

Придворные мгновенно замолчали.

— Ну, мсье Франклин, надеюсь, вы пожаловали к нам не только затем, чтобы смешить моих придворных. Мы так давно не получали никаких известий из Британских колоний и начали думать, что наша дружба с англичанами прервалась.

— Напротив, ваше величество, я без устали отправлял вам сообщения по эфирографу, но боюсь, как следует из вашего замечания, кто-то их перехватывал.

— Правда?

Франклин не мог сказать наверняка, действительно ли король подозрительным взглядом окинул спальню, или это ему показалось.

— Известно ли вашему величеству, что наши колонии атакованы иностранной армией?

— Насколько я понимаю, вы подняли противозаконный бунт против моего любимого кузена Джеймса.

— Ваше величество, вероятно, посетило посольство мистера Стерна и его сторонников?

— Ну конечно. Разве я мог их не принять? Они явились прекрасно одетыми, и их не потребовалось переодевать. Более того, они любезно предложили покататься на их воздушном корабле. О, мне это так понравилось! А вы приготовили для меня какое-нибудь приятное развлечение?

— Боюсь, что нет, ваше величество. Мы шли к вам трудной дорогой.

— А я думал, что маг Америки располагает летающими машинами. Разве ваш учитель, Исаак Ньютон, не изобрел их?

— Изобрел, ваше величество, но мы с ним поняли, что их использование дорого обходится человеческому телу и еще дороже — человеческой душе.

— Ну да-а, — протянул король и поднял руку, в ту же минуту из-за портьеры появился чернокожий слуга и вложил в поднятую руку бокал вина. Король сделал глоток. — Знаете ли, мсье Стерн предложил мне арестовать вас. И это предложение очень понравилось моим министрам.

— Надеюсь, ваше величество, это не повлияло на ваше личное мнение.

Король поставил бокал себе на живот и улыбнулся:

— Мсье Стерн очень влиятельный человек. Настолько влиятельный, что его предложения звучат как приказы. А я не люблю, когда мне приказывают.

Франклину показалось, что спертый воздух спальни вдруг развеял свежий ветерок.

— Благодарю, ваше величество, — сказал он.

— Да, сегодня за ужином вы сможете обсудить с мсье Стерном эту тему.

— Он здесь?

— Ну конечно, и все еще жаждет получить от меня помощь в усмирении врагов моего кузена. Я думаю, вы прибыли сюда, чтобы выразить свою позицию в этом деле.

— Да, ваше величество, и еще напомнить вам о нашем договоре, заключенном с Луизианой.

— Ах да, де Бьенвиль подписал этот договор, но ему не давали таких полномочий. Вам это известно?

— Да, ваше величество, но мсье де Бьенвиль подписал этот договор из самых лучших побуждений, и в тот момент он не знал, что король жив.

— Вы позволите мне, сир, сделать некоторое замечание? — приторно-льстивым голосом спросил один из присутствовавших в спальне придворных, с искусственной мушкой на набеленном лице.

— Я всегда рад услышать мудрый совет от своих подданных, мсье.

— Думаю, это будет весьма забавно, если мы устроим состязание между мсье Стерном и мсье Франклином, ну, допустим, по теннису, и тот, кто выиграет, получит поддержку в том смехотворном конфликте, что между ними разыгрался.

— О, tres amusant, [57] — подхватил хор голосов.

— Вы должны понять моих придворных, — обратился к Франклину король. — Мы здесь очень любим развлечения. Карлики, что не умерли от холода и болезней в прошлую зиму, и индейские фокусники нам изрядно надоели. Ну, так что, вы согласны? Вы готовы решить будущее вашей страны посредством теннисного матча?

— Ваше величество, я очень сожалею, что мне не удалось объяснить вам, насколько тяжела для всех нас сложившаяся ситуация…

— Тяжела? Как смешно это слышать от человека, чей учитель, великий Исаак Ньютон, открыл закон всемирного тяготения! — сказал напудренный с мушкой, и все засмеялись.