Быть корейцем...

Ли Сын-хун и его единомышленники начали активную миссионерскую работу, и количество сторонников нового вероучения среди корейских дворян стало быстро возрастать. Обеспокоенное проникновением чуждого и странного учения, корейское правительство, обычно отличавшееся веротерпимостью, решило принять решительные меры и под страхом смерти запретило пропаганду христианства. Однако запрет не остановил сторонников новой веры, и в 1791 г. в Корее появились первые мученики. С этого момента корейское правительство на протяжении почти столетия вело отчаянную борьбу с католиками, организовав в 1785–1876 гг. десять крупномасштабных кампаний по искоренению «западной ереси». Множество корейских христиан погибло на плахе и в тюрьмах. Судьбу их разделили и иностранцы, главным образом французские и китайские католические священники, нелегально проникавшие в Корею из Китая (въезд иностранцев в страну был тогда категорически запрещен) и редко возвращавшиеся назад живыми. Тем не менее, католическая община продолжала существовать и расти. К моменту легализации христианства в 1870-е гг. численность католиков в стране было около десяти тысяч католиков. К середине XIX века появились и первые корейцы-священники, которые были тайно отправлены общиной учиться в семинарию в Макао и, пройдя там подготовку, нелегально вернулись на родину.

Если сравнивать Корею с другими странами Восточной Азии, то видно, что история раннего корейского христианства достаточно нетипична. Во-первых, католическое христианство проникло в Корею без непосредственного участия западных миссионеров, через книги. Во-вторых, его распространение было достаточно быстрым, успешным и, опять-таки, не являлось результатом деятельности иностранных представителей.

Распространение протестантизма в Корее происходило по более стандартной схеме. Решающую роль в его проникновении в страну сыграли западные миссионеры, деятельность которых началась в Корее в 1880-е гг., вскоре после «открытия страны» в 1876 г. Решающую роль в массовом распространении протестантского христианства сыграли американцы, первым из которых был просвитерианин Гораций Аллен, прибывший в Корею в 1884 г. Кстати, именно Аллен стал основателем первой в Корее современной больницы – заложив таким образом основы тактики протестантских миссионеров, которые занимались не только (и даже не столько) религиозной проповедью, сколько разнообразной просветительской деятельностью. К 1910 г. в стране действовало около двух тысяч иностранных миссионеров, причём 95% среди них составляли протестанты.

В самом конце XIX века появились в Корее и русские православные миссионеры, но успехи их были весьма скромными. Показательно, что сейчас корейцев-православных в двадцать раз меньше, чем... корейцев-мусульман, хотя попавший сюда в 1951 г. ислам – тоже не самая популярная в Корее религия.

Хотя в начале века христиане и составляли сравнительно небольшую часть всего населения страны (1,4% в 1911 г.), они сыграли особую роль в тех многочисленных преобразованиях, что тогда происходили в Корее. Миссионеры открыли в Корее первые западные больницы и школы, способствовали распространению современных научных и технических знаний. В 1911 году в стране действовало 800 миссионерских школ, в которых обучалась 41 тысяча человек. Во всех иных учебных заведениях страны, вместе взятых, было в два раза меньше учащихся! Христианами (в основном протестантами) была очень заметная часть первых корейских «западников», активным было участие протестантов и в национально-освободительном движении. Даже основатели коммунистического движения, включая и Ким Ир Сена, вышли из христианских семей.

Любопытно, что протестантство и католицизм в современной корейской статистике рассматриваются как разные религии. Вызвано это, отчасти, и лингвистическими причинами: протестанты именуют своё вероучение «кидоккё» («Учение Христа»), в то время как католики именуют себя последователями «чхончжугё» («Учения Небесного владыки»). Сказывается это и на переводах. Когда кореец, говоря по-английски или по-русски, называет себя «христианином», это почти всегда означает, что он является именно протестантом, а не католиком или, скажем, православным.

В период колониального владычества корейское христианство столкнулось с немалыми трудностями. Японцы с понятным подозрением относились как к самому христианству, опасаясь, что оно может стать источником проникновения западных идей, так и к миссионерам, в которых они видели потенциальных западных агентов. В противовес христианству власти пытались внедрять в Корее японские варианты буддизма, но без особого успеха. Ещё меньшего успеха добились колониальные власти в своих попытках насаждения японского язычества – синтоизма, который оставался для большинства корейцев религией не просто чуждой, а глубоко враждебной.

В двадцатые и тридцатые годы с христианством в Корее произошла важная метаморфоза, которая во многом определила его последующую судьбу: оно стало восприниматься как национальная религия, полностью потеряв тот оттенок «западности» и «чуждости», который был характерен для него ранее. В этом заключается коренное отличие между судьбами христианства в Корее – с одной стороны, и в большинстве стран Азии – с другой. Во многом это было связано с тем, что в Корее в качестве колонизаторов выступали не европейцы, которые в те времена очень любили подчёркивать свою приверженность христианству, а язычники-японцы. Поэтому в Корее, в отличие от колоний западных держав, миссионеры подвергались преследованиям и воспринимались народом не как идеологические агенты власти, а, наоборот, как противники колонизаторов. Практически вся новая корейская интеллигенция, включая и большинство лидеров антиколониального движения, состояла из людей, получивших образование в христианских учебных заведениях и, как правило, вынесших оттуда преданность этому вероучению. Наконец, церкви были в колониальный период тем местом, где продолжала звучать корейская речь, а церковные издания выходили на разговорном языке, набранные национальным шрифтом.

1945 г. принёс кардинальные изменения в положение корейского христианства. С этого момента христианство, которое на протяжении почти двух столетий было религией либо прямо запрещавшейся и преследовавшейся, либо же, как минимум, не поощрявшейся властями, приобрело полуофициальный статус. Разумеется, корейская конституция предусматривает отделение государства от церкви, но в условиях огромного влияния протестантско-католической Америки и явных христианских симпатий корейских верхов, христианство, особенно протестантское, оказалось в особо благоприятных условиях. Способствовали этому и проповедники, во множестве прибывавшие в Корею из США. После Корейской войны количество христиан в Корее стало быстро возрастать. Если в 1940 г. христиане составляли только 2,2% населения страны, то в 1962–12,8%, а в 1990–23% (надо помнить, что примерно половина корейцев не исповедует никакой религии).

В период правых диктатур (1948–1987), отношения христианства и властей были достаточно противоречивыми. С одной стороны, основная масса корейского духовенства придерживалась последовательно антикоммунистических взглядов, чему, в частности, способствовали и гонения на христиан в Северной Корее. Традиционные связи корейских христиан с Америкой также сказывались на политической ориентации протестантских церквей. Наконец, доля христиан среди корейской экономической и политической элиты после 1945 г. была очень велика и продолжала расти, что тоже делало христианские церкви сторонниками сохранения существующей системы. В то же время, корейское христианство не стало придатком светской власти. На практике корейские христиане, особенно католики, играли самую активную роль в оппозиционных движениях, а католические соборы, которые в Корее пользуются неофициальным, но на практике обычно соблюдаемым правом убежища, часто становились ареной антиправительственных выступлений. Эти действия существенно поднимали авторитет церкви, особенно среди интеллигенции и извечно оппозиционного корейского студенчества.