Клан Ельциных

Он не мог приспособиться к тому, что люди вокруг него то плачут, то смеются, он не сопереживал этому смеху и плачу. Он никак не мог приспособиться к людскому миру общения, к тому, что люди вокруг него говорили с совершенно разной интонацией — доброжелательно, нежно, жестко, агрессивно, настойчиво, растроганно, печально, грозно. Он интуитивно дистанцировался от этого непонятного мира разнообразных громких звуков.

Все слишком шумное, яркое, крикливое раздражало его. Его тянуло туда, где тишина и покой. Гораздо комофортнее мира живых людей для Глеба стал мир предметов. Он мог часами, словно зачарованный, играть в разноцветные детские кубики, выкладывая из них только ему одному понятные лабиринты.

Глядя на это, его родным невольно в голову приходила легенда о принце Кае, которому в сердце попал осколок зеркала Снежной Королевы, и все его чувства превратились в лед. И Кай, живущий в ледяном дворце Снежной Королевы, мог часами, в полном одиночестве играть в калейдоскоп и созерцание узоров, собранных из разноцветных льдинок. И если бы не Герда, сумевшая растопить ледяное сердце Кая своими горячими слезами, никогда бы этот «Принц печали» не оттаял от своего аутизма… чем не аутизм был у Кая?

Но рядом с маленьким Глебом не было Герды, сколько бы ни старались его мама и бабушка ее заменить. Когда Глеб подрос до такой степени, что его уже не страшно было отпускать ползать по полу, целыми часами наблюдалась одна и та же картина. Он ловил разноцветный резиновый мячик, прислонялся к нему щекой, а затем, перепуганный его холодом, внезапно выпускал из рук. Мячик откатывался на несколько шагов, Глеб полз к нему, и все начиналось сначала. Эта странная «игра» длилась часами. В полном молчании.

Глядя на своих близких, он как бы проникал своим расфокусированным взглядом сквозь них, словно луч рентгена. Его близким даже одно время казалось, что Глеб ничего не видит в упор. Но он не был слепым, просто у него была особенная психика. Он не радовался приближению к нему матери и никак не реагировал на ее уход. Он никогда ей не улыбался ответной улыбкой. Никогда не просился на руки, а когда его брали, то либо покорно замирал, словно дикий зверек, пойманный человеком и ждущий, когда же его отпустят на волю, либо начинал отчаянно вырываться, озираясь вокруг себя этим странным глубоким пугающим взглядом, обращенным внутрь себя самого. Кто-то из врачей придумал, что именно такой, отрешенный, спокойный и глубокий взгляд присущ принцам. И врачи, к которым обратилась обеспокоенная Таня Дьяченко, так и сказали:

— Эту болезнь называют «синдром принца». По-научному — аутизм. Не самый тяжелый недуг, но есть опасность. Вы же понимаете, что если ребенок так и не начнет вовремя говорить, то затем он будет отставать в своем развитии?

Еще бы! Речь есть только у человека. Животные для взаимодействия используют язык симво�