Россия - Швеция. История военных конфликтов. 1142-1809 годы

Отличие в том, что Густав начал разыгрывать пьесу всамделишно, а Екатерина понарошку. Пошли на сцену регулярные шведские войска, а Россия ответила наспех сколоченными полками из рекрутов, ямщиков, цыган и даже колодников. Будто Екатерина решила: "С тебя кузен и этого будет достаточно!". Массовка, какая разница из кого она будет состоять. Нет, не будем отрицать, и батальоны русской гвардии втянулись в дело, но это кажется для остроты момента, для его достоверности. Ну нельзя же использовать сплошь непрофессионалов!

Ладно, это все лирика, что ж творилось на самом деле. (Лирика — лирикой, но мы убедимся еще не один раз в театральности поступков и одного и другого государя. Правда, один закончил свою жизнь от пули собственного дворянина (почти, как Гай Юлий Цезарь, если б это был кинжал — но красиво!), вторая — в зените славы, тоже красиво).

Итак, мы уже упомянули, что молодой кронцпринц Густав был всю свою молодость под сильным влиянием королевской Франции. Ему постоянно намекали, что с ним Франция связывает самые большие ожидания.

Снова шведская карта была в руках французов. Проиграв "колпакам" — России, они поддерживали "шляп", но лелеяли мысль о королевском абсолютизме, естественно в лице Густава, управляемого из Парижа. Потому в ход шло все — лесть, благосклонность Вольтера, к его литературным опусам, намеки на необходимость революции (но "королевской") в Швеции, осторожность во всех планах, чтобы никто не мог догадаться о замыслах будущего короля, создание "надежной", читай, преданной армии, которая не будет непрерывно отступать от русских, и, наконец, слава! — слава его предшественников — великих королей Швеции — от Густава Вазы (тезки, опять же!) до Карла XII, короля-солдата. Как древние гладиаторы, солдаты, марширующие на битву с русскими варварами, будут поднимать руку и восклицать: "О Цезарь (О, Густав!), идущие на смерть приветствуют тебя!". Не Густаву ли III-му принадлежит знаменитая фраза: "Весь мир — это подмостки сцены. А все мужчины и женщины главным образом актеры!" (И здесь король почерпнул ее из театральной жизни, перефразировав великого Шекспира! — прим. автора).

Да, семена упали на благодатную почву. Действующего короля Адольфа Фредерика считали слабым и незначительным, как политическую фигуру, поэтому все ставки были сделаны на кронцпринца.

О смерти отца он узнал 1 марта 1771 года, когда сидел в ложе парижского оперного театра. В Стокгольм уже он въехал королем Густавом III.

Мирные отношения с Россией, хотя бы внешне, не нарушались уже 45 лет. Но корень зла, таился в событиях 1720 года, когда шведскому дворянству удалось настолько сузить королевские полномочия, что всем заправлял риксдаг. Как мы помним, все развивалось традиционно: Франция поддерживала партию "войны" с Россией, отчего и случилась война "шляп" в 1741 году, а Россия — партию "колпаков", настроенных миролюбиво. Последняя война закончилась Абоским миром, в ригсдаге правила партия "колпаков", которую всеми способами поддерживала Россия, на престоле находился предложенный опять же Россией кандидат — родной дядя Екатерины II. Субсидирование шведского парламента Россией, прежде всего, преследовало цель сохранить status quo — существующее положение. Век Екатерины был достаточно насыщен действиями на южных рубежах страны, да в ее центре прокатился пугачевский бунт, неспокойно было на азиатских степных окраинах. Меньше всего ей нужны были осложнения на севере своей державы. Потому и все последующие события она всерьез не воспринимала.

Интриги королевской Франции продолжались. Мы помним большие финансовые вливания Франции в предвоенном 1741 году, затем в 1747 и 1751 годах. Только в течение одной сессии риксдага 1765–1766 гг. французским посланником было потрачено более 1 300 000 ливров для поддержки той партии и тех планов его правительства, которые бы отвечали их чаяниям [643]. Однако, старания к перемене лидерства в шведском парламенте успеха не достигли, и тогда Версаль решил сделать ставку на нового короля. О том, как из него делали "просвещенного" монарха, зараженного духом абсолютизма, мы уже говорили. И вот настал самый удачный момент.

Недовольные "шляпы" были готовы использовать любой повод для свержения власти ненавистных им "колпаков". Интриги и заговоры сплелись вокруг нового короля. Использовано было все — неурожай, голод в отдельных провинциях, растущая дороговизна, и не принятие никаких мер правящей партией. Обеспечивая себе победу в парламенте, "шляпы" незаметно для себя создали абсолютизм своего короля.

Густав III взял инициативу в свои руки. 19 августа под предлогом смотра войск он собрал их перед риксдагом и произвел фактически государственный переворот, объявив парламенту о восстановлении порядка управления, принятом при Густаве-Адольфе в 1611 году. Риксдагу были оставлены финансовые дела и …право объявлять наступательную войну. Почему такая уступка? Дело в том, что еще в 1769 году Дания, Россия и Швеция подписали договор, по которому не допускалось изменение устройства правления в Швеции, принятого в 1720, а в случае онаго, Дания с Россией приступали бы к разделу Швеции. А вот войну оборонительную, король имел право объявлять. 21 августа 1772 года выходит в свет закон, известный под названием "Образа правления" (Regerings-Form). Король получал фактически неограниченную власть, в том числе издавать законы, собирать налоги, тратить их по своему усмотрению, созывать сейм, назначать советников и раздавать должности без согласия на то риксдага. Шведское дворянство, главным образом составлявшее партию "шляп", и привыкшее за полвека к своеволию, увидело, чего оно лишилось в результате "королевской революции". Со временем это привело к возникновению чрезвычайно серьезной оппозиции Густаву III, причем оппозиции военной (Спренгтпортен, Егергорн, Клик, Гланзенштерна, Танденфельд, Рамзай и другие офицеры шведской армии, которые впоследствии сыграют основную роль и в аньяльской оппозиции, и в присоединении Финляндии к России).

Переворот в августе 1772 года обострил отношения Швеции и Пруссии. В договоре, заключенном Пруссией с Россией в 1769 году (одновременно с датско-шведско-русским договором), имелся секретный параграф, где было сказано: "…если бы в Швеции удалось бы господствующей партии ниспровергнуть форму правления, установленную в 1720 году, и предоставить королю неограниченную власть …король Прусский обязуется… сделать диверсию в Шведскую Померанию, отправив в это герцогство надлежащее количество войск" [644]. В письме же Густаву Фридрих Великий изобразил просто крик души: "…неужели Вы забыли, что Россия, Дания и я сам были порукой сохранения уничтоженной теперь формы правления?… Я не вижу исхода этому делу!". Правда, уже в следующем письме "исход" уже отчетливо виден хитрейшему из европейских монархов: "Подарите мне Померанию, драгоценный перл в Вашей короне, через которую вы находитесь в сношении с Европой, и без которой в Европе и не знали бы вовсе о существовании Швеции, и я сделаю все, чтобы буря, готовая подняться против Вашего Величества, утихла" [645].

Так удалось Густаву III влезь в самое пекло европейской политики, став на время центром ее внимания! Англия с Францией, недовольные разделом Польши, тут же сговорились о том, что если Россия нападет на Швецию, то Англия русских не поддержит, а вот Франция пошлет в помощь шведам от 10 до 20 тысяч своих солдат и в течение двух лет (1772–73) выплатит еще и 800 000 ливров, для укрепления шведской армии и флота.

Но начинали развиваться события на совершенно другом континенте, которые с каждым годом изменяли расстановку политических сил в Европе, а соответственно и ориентацию политических устремлений основных государств Старого Света. "The Boston Tea Party" — "Бостонское чаепитие", так был назван мятеж английских колоний в Северной Америке, ознаменовал начало Войны за Независимость Северо-американских штатов, в которую включились и европейские державы. Собственно война началась, конечно, не с того, что за борт было выброшено 342 ящика с английским чаем, а позднее в 1775 году, и в 1776 году окончательно утвердилась с изданием Декларации о независимости 4 июля. Шведские проблемы стали уходить на задний план.