Тайны дворцовых переворотов (др. изд.)

Ея Императорское Величество всемилостивейшая государыня высочайшей свой выезд имела из новаго Летняго Ея Императорскаго Величества дому пополудни в начале 8 часу, а оттуда обратно возвратитца соизволила в 8-м часов…

3 июля… Ея Императорское Величество всемилостивейшая наша монархиня соизволила высочайшее свое Императорское отсудствие иметь в шлюпке из Новаго Летнего Ея Императорскаго Величества дому в Петропавловскую крепость в соборную церковь для служения панахиды по блаженной и вечной славы достойной памяти вселюбезнейшей Ея Императорскаго Величества тетки, великой государыни императрицы Елисавет Петровны, пополуночи в ысходе 11-го часу, а приезд возиметь соизволила ко двору Ея Императорскаго Величества пополудни во втором часу".

Источник: РГИА, ф. 439, оп. 1, д. 17, л. 4 об.-7.

Осведомленность секретаря датского посольства в Петербурге о деталях ропшинской трагедии настолько глубока и точна, что невольно задаешься вопросом: кто посвятил Шумахера в тайну гибели Петра III? И хотя датчанин не называет имен своих конфидентов, вычислить их можно. Для этого необходимо внимательно проанализировать соответствующий отрывок его Истории.

Вдумчивое знакомство с изложенными фактами позволяет сделать весьма важный вывод: собирая информацию, дипломат разговаривал как минимум с тремя лицами. Первый сообщил ему о приключениях доктора Лидерса. Второй поведал о том, что произошло в Ропше (отъезд Маслова, приезд Теплова, карточная игра Алексея Орлова с Петром Федоровичем, отказ узника принять лекарство из рук Крузе, удушение Шванвичем арестанта). Причем этот второй явно не покидал летней резиденции, подолгу оставался в комнатах, смежных с покоем Петра III. Наконец, третий ознакомил датчанина с визитами Ф. С. Борятинского к Н. И. Панину и А. М. Шванвича к К. Г. Разумовскому, а также о наградах второго визитера.

Попробуем раскрыть имена "тайных агентов" Шумахера. Первым, очевидно, был сам И. Лидерс. Сомнительно, чтобы дипломат узнал столь существенные подробности в чьем-либо изложении. Ведь Лидерс всего боялся. Он испугался сразу ехать в Ропшу, позднее – окликнуть на дороге Маслова. Конечно, медик поостерегся бы самолично расширять круг посвященных в ропшинскую драму. Только в одном случае Лидерс мог пойти на откровенность. Если б его на таковую вызвал человек, знающий суть дела. Между тем Шумахер суть дела знал. Впрочем, даже в беседе с проникшим в тайну датчанином Лидерс поделился с ним лишь безобидной правдой (аудиенция у императрицы 1 июля, отправка в Ропшу 3 июля, мимолетная встреча с Масловым, увиденный им мертвым император). Самые интересные для собеседника и самые опасные для самого Лидерса сведения, связанные с Г. Н. Тепловым, он утаил…

Однако кто обрисовал Шумахеру в общих чертах канву ропшинских событий? Видимо, Н. И. Панин. И по единственной причине. Шумахер имел представление о всех деталях плана по свержению Петра III, в том числе и о намеченном цареубийстве. Поэтому он вправе был обратиться к обер-гофмейстеру за разъяснениями, и, похоже, Никита Иванович по большей части удовлетворил интерес партнера. От Панина датчанин услышал кое-что об интриге вокруг Лидерса, об отлучке в Ропшу Теплова, Крузе и Шванвича, о прискакавшем 4 июля к нему Ф. С. Барятинском, о наградах Шванвича и о посещении недовольным офицером гетмана (бесспорно, Разумовский не сообщал о том Шумахеру, раз дипломат не в курсе о трехнедельном аресте капитана). Воспитатель цесаревича скрыл от товарища только истинную цель организованного на Петра III покушения. Ради чего уверил того, что императрице о несчастье с супругом нарочно донесли с опозданием – днем 6 июля.

Остается выяснить имя второго свидетеля, наиболее загадочного. Повторим то, что нам известно о нем. Он видел Маслова в комнате у Петра III, отправку камер-лакея в столицу, для него не секрет роль в трагедии Теплова, Крузе и Шванвича. Причем фамилию приехавшего с Тепловым офицера – Шванвич – он без труда вспомнил и назвал Шумахеру. Судя по эпизоду с карточной игрой А. Г. Орлова с узником, "шпион" Шумахера хорошо знаком с Алексеем Григорьевичем. Тем не менее о поступках начальника караула в кульминационный момент он почему-то предпочел умолчать.

Что ж, попытаемся определить таинственную личность. Безусловно, это не Барятинский и не Пасек: оба во время увоза Маслова дежурили в комнате Петра III с опущенными гардинами и наблюдать за тем, что творилось на улице, не могли. Следовательно, информировал Шумахера кто-то из нижних чинов. В то же время ясно, что вряд ли кто-либо из простых солдат и унтер-офицеров захотел бы излить душу неизвестному и чрезмерно любопытному секретарю датского посольства. Версию об агенте Шумахера в рядах охранявших Петра тоже придется отклонить – агент не утаил бы поведение Алексея Орлова. По всему выходит, что искомая личность должна соответствовать трем важнейшим характеристикам: конфидент дипломата 3 июля был в Ропше; во время работы датчанина в России (1757-1764) часто посещал Двор; дружил с А. Г. Орловым.

Хотя мой вывод и покажется кому-то пристрастным, но по здравому размышлению нельзя не признать: перечисленным критериям отвечает только один человек – Г. А. Потемкин.

3 июля он находился в Ропше (упомянут в письме А. Г. Орлова от 2 июля). Потемкин единственный из сотни ропшинцев-нижних чинов пожалован в придворный ранг камер-юнкера (30 ноября 1762 года), благодаря чему мог общаться и завести приятелей среди дипкорпуса. Достоверен и факт дружеских отношений будущего князя Таврического с братьями Орловыми (от Алексея Потемкин вполне мог услышать и запомнить фамилию Шванвич и умолчать о поведении командира 3 июля, оберегая честь друга).

Итак, главными информаторами А. Шумахера, скорее всего, являлись Никита Иванович Панин, Иоганн Лидерс и Григорий Александрович Потемкин – три совершенно независимых друг от друга источника информации. Когда Шумахер сопоставил их исповеди, то обнаружил совпадения ключевых фактов в показаниях всех трех: трое указали на 3 июля; двое – Панин и Потемкин – на участие Теплова, Крузе и Шванвича в цареубийстве; двое – Лидерс и Потемкин – упомянули Маслова [2]; двое – Панин и Лидерс – поведали об аудиенции лекаря у императрицы 1 июля. Подобный результат расследования и позволил датчанину заявить о точности собранных им данных.

Материалы для биографии действующих лиц

Ордер А. Г. Орлова

"Ея Императорскаго Величества от дежурнаго генерал-адъютанта в лейб гвардии в Преображенской полк.

Ея Императорское Величество высочайше указать соизволила онаго полку капитана и камер-юнкера Михаилу Баскакова уволить для излечения ево болезни, а при нем и парутчика Сергея Баскакова и лекаря Паркенсона до высочайшаго Ея Императорскаго Величества присудствия в Москву, о чем чрез сие и сообщается. Граф Алексей Орлов.

Июля 25 дня 1766 году.

Получено 26 числа июля".

Источник: РГВИА, ф. 2583, оп. 1, д. 537, л. 84. Поручик Преображенского полка Михаил Баскаков, произведенный 19 апреля 1765 года в капитаны, скончался в том же 1766 году (РГИА, ф. 469, оп. 14, д. 6, л. 21, 23).

Челобитная Ф. Б. Пассека

"Получено сентября 30 числа 1744 году.

Всепресветлейшая державнейшая великая государыня императрица Елисавет Петровна,

самодержица всероссийская, государыня всемилостивейшая.

Бьет челом Белогородского гарнизонного полку сержант Федор Пассек, а о чем мое челобитье тому следуют пункты.

Служу я, имянованный, Вашему Императорскому Величеству из шляхетства 740 году марта с 9 числа, ищисляясь в Белогородском гарнизонном полку по произведению сержантом, а брат[ь]я мои родные, Николай десяти, Петр осми лет, ни в какую Вашего Императорского Величества службу за малолетством не определены, и имею[т]ца для обучения иностраных языков и протчих указом Вашего Императорского Величества поведенных наук в доме отца моего, Белогородской губернии вице-губернатора Богдана Иванова сына Пассека.