Жанна дАрк
Жанна дАрк читать книгу онлайн
В истории Франции не найти героя, имеющего большую популярность и славу, чем Жанна д'Арк. Соотечественники свято чтят ее память. И хотя действовала отважная крестьянка давно — в XV веке, — ее героизм продолжает вдохновлять всех, кто борется за честь и свободу своей отчизны. В годы второй мировой войны с именем Жанны на устах выступали бойцы Сопротивления; сегодня это имя вспоминают мужественные дочери и сыны сражающегося Алжира…
О жизни, подвиге и трагической судьбе Орлеанской девы, спасшей родину, проданной и преданной врагу, рассказывают страницы этой книги.
Автор книги А. П. Левандовский родился в 1920 году. Окончил исторический факультет и аспирантуру МГУ, там же защитил кандидатскую диссертацию, после чего работает доцентом Московского библиотечного института. Перу Левандовского принадлежит ряд работ по истории западного средневековья и исторической географии.
В серии «Жизнь замечательных людей» вышла в 1959 году написанная им биография Робеспьера.
Издание 1962 года.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Вначале он говорит тихо. Потом громче и громче. Потом начинает кричать. Он грязно ругается. Он произносит такие слова, что даже привыкшие ко всему царедворцы краснеют…
Горбатый карлик с бубенцами на колпаке толкает локтем сеньора в темной накидке.
— Сир Монстреле, внимательно вслушивайтесь в то, что изволит говорить его рыцарственная светлость! Вам, как придворному историографу, предстоит поведать об этом потомству!
Монстреле брезгливо отворачивается от шуга. Нет, ему лучше забыть, что он услышал. И всем лучше забыть…
…На губах у герцога пена. Он дошел до предела. Он близок к припадку.
Глаза по-прежнему пронизывают его. Только теперь они подернуты влагой…
Испытывая ярость отчаяния, герцог крепко сжимает трость. Сейчас он поднимет ее и ударит по этим проклятым глазам.
Но вдруг ярость ослабевает. Что-то оборвалось внутри. Где-то глубоко щемит и ноет. Филиппу вдруг кажется, что он стал маленьким и усталым. Хочется исчезнуть, сделаться невидимым. Нет, не ему выйти победителем из этого поединка!..
Опустив голову, он тихо обращается к придворным:
— Идемте, господа.
События развивались быстро. Уже через день после пленения Жанны на нее, как заподозренную в ереси, выразил притязание главный инквизитор из Руана. Почти одновременно с аналогичным требованием к герцогу обратился Парижский университет. Наконец в эти же дни о своих правах на «еретичку» торжественно заявил и Пьер Кошон, епископ Бове, утверждавший, что Жанна схвачена в пределах его диоцеза. [13]
Герцог Бургундский размышлял.
Казалось вполне вероятным, что все эти требования исходили из одних уст. Владельца этих уст угадать было нетрудно: им мог оказаться только всемогущий кардинал. А если так, то спешить было некуда. «Добрый герцог» знал, насколько Винчестер нуждается в Деве. Здесь надо было торговаться, пока не удалось бы вырвать максимум. Кроме того, Бургундец не хотел решать вопрос о Деве, пока не разрешится судьба Компьеня. Жанна явилась драгоценным залогом, с помощью которого можно было влиять на волю упрямых горожан; пока город оставался непокоренным, с таким залогом нельзя был расставаться.
Вследствие всего этого первые запросы были оставлены без ответов.
Филипп Добрый не совсем ошибался, считая, что за спинами французских церковников стоит глава английского правительства. Однако этим не исчерпывалась суть дела. Истина была сложнее. Каждая из претендующих сторон имела свои мотивы.
Инквизиция давно уже с тайной боязнью присматривалась к тому, что творилось во Франции. Оснований для этого было более чем достаточно.
Шел беспокойный XV век.
Трое пап, на соблазн верующим, проклинали и предавали анафеме друг друга. Повсюду распространялись плевелы новых антикатолических идей. После английских лоллардов поднялись чешские гуситы. Магистр Ян Гус выступил с отрицанием церковных таинств и авторитета Рима. Магистру аплодировали не только в Праге… С превеликими трудностями, объединив силы духовных и светских властей, католическому миру удалось отразить первые удары. Констанцский собор осудил Гуса и провозгласил единого папу. Но этим дело не кончилось. Мятежная Чехия стала очагом революционной заразы. Ученики сожженного магистра били «Христовых воинов» и широко распространяли свои идеи. Германия… Польша…
Венгрия… Русь… До далекого Пиренейского полуострова доходили гуситские памфлеты. Они угрожали собственности попов и монахов. Они ставили под сомнение весь существующий строй. Католическая церковь — жадный зверь, тайными средствами похитивший народное достояние! Вся земля принадлежит бедным! Следует переделить не только церковные, но и светские земли! Вот к чему вели крайние выводы, которые народ делал из учения гуситов.
Когда во Франции вдруг объявилась «святая» Дева, церковные власти не смогли скрыть своей тревоги. Тревога оказалась не напрасной: на допросе в Пуатье Жанна во всеуслышание заявила, что она познаёт божью волю, минуя церковь!..
«В книгах господа нашего написано больше, чем в ваших писаниях!»
Недаром, услышав эти слова, так смутились почтенные отцы: откровение божие против догматов церкви — да ведь это основной тезис еретиков! Если каждый верующий начнет сноситься непосредственно с богом, католическая церковь окажется лишней и будет обречена на гибель! Разумеется, сама Дева не доходила до подобных выводов. Она не считала себя сторонницей гуситов. Ей были чужды церковные споры. [14] Она думала не о богословских тонкостях, а о своей великой миссии. Однако выводы напрашивались сами собой.
В тот момент французские попы, проверявшие Жанну, прикинулись слепыми и глухими.
Но инквизиция не была ни слепой, ни глухой.
Шаг за шагом следила она за поступками девушки. Первоначальные подозрения подтверждались. Девчонка пренебрегала опекой духовенства! Она якшалась с бедняками и из них составила армию! Она заявляла, что действует от лица бога! Она стала идолом, которому низы поклонялись, как богу!..
Нет ничего удивительного, что при первой возможности инквизиция заявила о своих правах на «еретичку».
Богословы Парижского университета казались вполне солидарными с отцом-инквизитором. Однако у них были свои счеты с Девой, и они не собирались уступать кому бы то ни было расправу над ней.
В течение многих лет университетская братия жила и жирела благодаря щедротам англо-бургундской партии. Доктора и магистры получали хорошее жалованье, имели многочисленные бенефиции и пребенды. И какого страху нагнало на них появление Жанны под Парижем!..
Забыть это невозможно. В их «святых» душах возникла лютая ненависть к той, которая заставила их трепетать. Покусившаяся на их благополучие должна была погибнуть только по их приговору.
Не менее земными мотивами руководствовался и епископ Кошон. Этим летом он оказался вынужденным покинуть сначала Реймс, а затем и Бове. Он потерял свою епархию только потому, что его прихожане стали на сторону арманьякской Девы. Его, епископа, выгнали, как жалкого проходимца, лишив имуществ и дохода. Можно ли было с этим примириться? Пьер Кошон отнюдь не жил по заповедям Христа и, когда его били по правой щеке, не подставлял левую. Какова же была его радость, когда он узнал, что Жанна схвачена на границе его диоцеза! Для него не было сомнений, что он, и только он, вправе судить свою разорительницу, благо она оказалась и еретичкой.