Колумб
Колумб читать книгу онлайн
Эта книга посвящена великому мореплавателю Христофору Колумбу, его проекту плавания к берегам Азии и его открытиям в Новом Свете. Автор, видный специалист в области истории географических открытий, использовал различные источники, связанные с экспедициями Колумба, и новейшие исследования отечественных и зарубежных колумбоведов.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Несомненно, в дипломатическом турнире 1493 года Адмирал сражался плечом к плечу с королем и королевой, и по части антипортугальских акций его взгляды полностью совпадали с воззрениями их высочеств.
КОРОЛЕВСКАЯ ЧЕТА И АДМИРАЛ (НАЧАЛО КОНФЛИКТА)
Совершенно иные отношения сложились у Адмирала с королевой и королем в сфере внутренней заморской политики. Изабелла и Фердинанд отлично сознавали: до поры до времени Адмирал им нужен, но они считали, что новооткрытые земли — это не адмиральская вотчина, а владения короны, и в апреле — мае 1493 года наметили ряд мер, призванных обеспечить полный контроль над этими землями и над морскими путями, туда ведущими.
Без Адмирала можно было снарядить новую экспедицию, но только Адмирал способен был довести ее корабли до берегов Индий, и королевская чета по-прежнему окружала его заботами, исподволь лишая первооткрывателя этих Индий реальной власти. Адмирал был крайне доверчив, ему свойственно было детское тщеславие, и он легко поддавался на те внешние знаки благоволения, которые так щедро ему расточали Изабелла и Фердинанд весной и летом 1493 года.
Их высочества торжественно подтвердили условия капитуляции в Санта-Фе. Их высочества присвоили Адмиралу герб. 20 мая 1493 года они подписали об этом такой указ: «…предоставить дону Христофору Колумбу и его потомкам и наследникам в вечное пользование герб… с золотым замком на зеленом поле, в верхней четверти щита, по правую руку, и пурпурным львом на белом фоне в другой верхней части слева». Замок и лев были геральдическими символами Леона и Кастилии, а в качестве эмблемы самого Адмирала в нижней части щита изображены были золотые якоря на голубом поле и красные острова на золотом поле (42, V, 145–146) [63].
Адмирал радовался от всей души, ему льстили частые аудиенции у их высочеств, он был в восторге от королевы, которая награждала его милыми улыбками, он с энтузиазмом беседовал с королем, любителем ловчих птиц, о пернатых аборигенах Кубы и Эспаньолы, но истинные помыслы его высоких покровителей оставались для него тайной.
У Адмирала еще в ту пору, когда он плавал у берегов новооткрытых островов, сложились определенные планы грядущего использования этих земель.
В письме Сантанхелю он писал: «Таким образом, из одного лишь того, что было выполнено во время столь недолгого путешествия, их высочества могут убедиться, что я дам им столько золота, сколько им нужно, если их высочества окажут мне самую малую помощь; кроме того, пряностей и хлопка — сколько соизволят их высочества повелеть, равно как и благовонную смолу, сколько они прикажут отправить… я дам также алоэ и рабов, сколько будет угодно и сколько мне повелят отправить, и будут эти рабы из числа язычников» (24, 71).
Прежде всего в этой программе бросаются в глаза иллюзорные расчеты Адмирала на антильское золото, антильские пряности и антильские благовонные смолы. Всем этим богата была истинная Индия, но псевдо-Индии, открытые Адмиралом, содержали в своих недрах ничтожное количество золота, и местный перец — ахи не мог конкурировать с разнообразными пряностями Южной Азии.
Широковещательные посулы Адмирала оказались чистейшей фикцией, и в этом и корона, и колонисты убедились очень скоро.
Планы же работорговли были нереальны по очень простой причине. По существу, они отвечали духу иного, безвозвратно минувшего времени. В XII, XIII и XIV веках генуэзские и венецианские предприниматели на свой риск и страх и на свой кошт основывали небольшие колонии на чужих берегах и обогащались, торгуя рабами и сбывая разные товары, приобретенные на местных рынках.
Примерно таким образом и намерен был действовать Адмирал. Он полагал, что сам будет определять условия торговли заморским сырьем и заморскими невольниками, он дважды повторил в этом месте своего письма неосторожную фразу «я дам», не отдавая себе отчета в том, что его хозяев подобный порядок вещей совершенно не устраивал.
Формулу «я дам» королевская чета немедленно подменила формулой «мы получим», причем получать их высочества предпочитали, не прибегая к услугам чересчур о себе возомнивших посредников.
Адмирал олицетворял, таким образом, вчерашний день практики освоения заморских земель, тогда как кастильская корона вступила в день завтрашний, в эпоху формирования первых колониальных систем.
В сжатой форме эту истину изложил бельгийский историк Ш. Верлинден, отметивший, что «Колумб был живым звеном в той цепи факторов исторической преемственности, которая связывала средневековую итальянскую колонизацию с колонизацией нового времени» (126, 407–419).
Первую экспедицию готовил сам Адмирал, он распоряжался в Палосе единолично, он фрахтовал корабли, он подбирал их экипажи, он ведал снабжением флотилии.
Такая практика корону не устраивала. Уже в конце марта 1493 года королевская чета решила создать в Севилье особое ведомство по организации второй экспедиции, причем в будущем оно должно было взять на себя и управление заморскими поселениями.
Во главе этого ведомства назначен был архидиакон севильского кафедрального собора Хуан Родригес де Фойсека, человек, которому суждено было сыграть очень важную роль в дальнейших судьбах Колумба.
Ровесник Адмирала, выходец из знатной кастильской семьи, которая в XV веке выдвинула целую плеяду влиятельных церковных деятелей, он получил блестящее образование в Саламанке. Природа наделила его острым умом, феноменальной памятью и даром мгновенно проникать в суть вещей. Королеве он оказал кое-какие услуги в пору, когда она боролась за престол, и Изабелла скрепила его дружбу с Эрнандо де Талаверой, своим исповедником и постоянным советником. Но до времени Фонсека держался в тени. Он обосновался в Севилье, должность архидиакона была для него чистейшей синекурой, и дома купцов и банкиров на Змеиной улице он посещал куда чаще, чем кафедральный собор. В севильском деловом мире у него были огромные связи, и, по всей вероятности, ему не раз приходилось выполнять доверительные поручения королевы и на выгодных условиях получать для нее ссуды у местных Крезов. Считал он не хуже Кинтанильи и Сантанхеля, канцелярской прозой владел в совершенстве и отличался фантастической трудоспособностью. Прагматик до мозга костей, он органически не переносил людей, одержимых творческими замыслами. Он терпеть не мог Колумба, притеснял и унижал Магеллана и причинил много неприятностей автору «Истории Индий» [64]. Исполняя на протяжении тридцати с лишним лет обязанности управителя новооткрытыми землями, он одновременно продвигался все выше и выше по лестнице церковной иерархии и последовательно занимал посты епископа Бадахоса, Паленсии, Кордовы и Бургоса; своих епархий он за недосугом не посещал, но доходы с них получал неукоснительно, а были они немалыми. Так, диоцез Бургоса приносил Фонсеке тысяч тридцать дукатов в год. Фонсека был убежденным сторонником сильной королевской власти и Изабелле и Фердинанду служил верой и правдой.
Одним словом, это была идеальная кандидатура на пост главы нового ведомства, и вскоре Фонсека взял в свои руки дело снаряжения заморской флотилии и очень ловко оттеснил на второй план Адмирала.
Севильское ведомство Фонсеки было лишь одним из звеньев в системе коронной монополии, которая сложилась в 1493–1494 годах. Принципы этой системы были выработаны в Барселоне в апреле — июне 1493 года. Они отражались в серии очень важных документов, скрепленных подписями Изабеллы и Фердинанда в период между 3 мая и 9 июня этого года [65].
В общей сложности эти отправные положения заключались в следующем:
1. Индии принадлежат кастильской короне, и только корона имеет право на управление этими территориями.
2. Доступ в Индии дозволен лишь лицам, получившим особую лицензию от их высочеств. В равной мере не должны пропускаться в Индии корабли, которые не приписаны к коронной флотилии, снаряжающейся в Севилье и Кадисе.