На далеких рубежах

Видя, что его предложение обескуражило полковника, командующий предложил ему хорошенько подумать, поразмыслить наедине.

-- А потом заходите. В любой момент заходите, Семен Петрович!

Полковник Слива понял, что вопрос о нем решен заранее. Оставалось одно: либо соглашаться с этим решением, либо подавать в отставку.

-- Да, пожалуй, я подумаю, -- ответил полковник.

-- Вот и хорошо. Только вы, Семен Петрович, не волнуйтесь, не переживайте. Гнать мы вас не собираемся. Кстати, я вчера подписал приказ о снятии с вас взыскания.

Эти слова подбодрили полковника. Однако -- штаб... Нет, ни в коем случае! В штаб он не пойдет...

Майор Поддубный, который ожидал в приемной своей очереди, не мог не уловить на лице своего командира растерянности и озабоченности. И по тому, с какой неловкой поспешностью полковник, выйдя из кабинета генерала, шарил по карманам, ища свою трубку, он понял, что произошло что-то необычное. Он намеревался спросить полковника, но тотчас же услышал из уст генерала свою фамилию. Генерал вызвал его сам, минуя адъютанта.

С тяжелым сердцем зашагал Семен Петрович по коридору, попыхивая спасительной трубкой. Штаб, отставка -- вот слова, которые вертелись на уме. Он решительно не знал, какому из них отдать предпочтение. Оба они приносили ему боль и обиду.

Выкурив трубку, он набил ее вторично. Поддубный все еще находился там, за массивной дверью кабинета генерала. Наконец он вышел из приемной.

-- Ну что? -- поспешил к нему полковник.

-- Можете поздравить меня, Семен Петрович.

-- Заместителем назначили?

Поддубный заколебался: сказать или нет? Пожалуй, лучше сразу сказать.

-- На командира полка представляют.

-- Правда? -- искренне обрадовался полковник. -- В Кизыл-Калу?

-- Якобы да.

Полковник пожал майору руку и, оставив ему горящую трубку, поспешил в кабинет генерала.

Добрых полчаса, если не больше, ожидал Поддубный полковника. За это время он успел побывать в отделе боевой подготовки и в инженерном отделе, выяснил интересовавшие его вопросы, а полковник все еще не выходил от генерала. Наконец он появился в приемной. Лицо у него было какое-то растерянное. Он то улыбался в свои пышные, тронутые изморозью усы, то мрачнел как туча.

Всю дорогу до самого аэродрома молчал, курил не переставая трубку за трубкой.

Когда они вышли из машины и остановились возле самолета, он сказал с плохо скрытой обидой в голосе:

-- А меня все же отстранили...

Поддубному было жаль Семена Петровича. Хотелось в эту минуту сказать ему что-то теплое, успокаивающее, но не находились нужные слова.

Инженер доложил полковнику, что самолет готов к вылету, осмотрен и заправлен, но придется малость обождать, пока оформят документацию. Семен Петрович взял своего, теперь уже, можно сказать, бывшего помощника под руку, провел шагов десять.

-- Да, отстранили. -- Полковник тяжело вздохну. -- Оно-то, собственно, уже пора. Годы, Иван Васильевич, годы! Но есть и радость у меня: полк, который для меня дороже всего на свете, я передаю в надежные руки. Разве это не радость для меня, старого полкового служаки?

-- Спасибо вам, Семен Петрович, за такое доверие, -- взволнованно произнес Поддубный. -- Постараюсь быть достойным его.

Полковник пристально поглядел своему преемнику в глаза.

-- А теперь скажи мне, Иван Васильевич, всю правду, без околичностей... что там у вас с моей дочерью? Только давайте начистоту.

Поддубный, не ждавший такого вопроса, заметно растерялся:

-- Боюсь, Семен Петрович, нанести вам еще один удар.

-- Говорите, только всю правду.

-- Кривить душой, Семен Петрович, не умею. Я давно собирался... Вот и прошу вас как отца и командира. Я люблю вашу дочь. Будет ли она счастлива со мной -- это как получится, но любить ее и уважать -- обещаю вам как отцу.

Поддубный заметил, что его слова не удивили и не огорошили полковника.

-- Вот сукин сын... Кругом обскакал. Так давай же я тебя расцелую, разбойник!

Старый Слива обнял Поддубного, поцеловал крепко и смахнул непрошеную слезу.

-- Годы, Иван Васильевич, годы! Я уже свое отлетал и засиделся в полку. Но ты посоветуй, как все-таки быть? Предлагает генерал солидную штабную должность. Как видишь, не гонят старика. Так вот, идти или, может, и впрямь пора уже, как настаивает Харитина Львовна, карасей ловить в родной Ворскле?

Поддубный размышлял. Помолчав, он сказал:

-- Если предлагают, послужите еще. У вас ведь огромный опыт, Семен Петрович! И душа у вас богата...

Совет пришелся полковнику по душе.

-- Спасибо тебе, сынок, а теперь вези меня домой.

Через несколько минут они вылетели.

Семен Петрович нет-нет да и скажет какое-нибудь слово по СПУ.

-- Ты у меня теперь второй сын-летчик! А Лиля же как, будет кончать институт?

-- Обязательно, -- ответил Поддубный, следя за приборами.

На Кизыл-Калымском аэродроме их ждал с машиной Челматкин. Из самолета -- в машину, из машины -- в коттедж.

-- А ну, жена, погляди-ка, какого зятя я привез тебе! -- воскликнул Семен Петрович, переступая порог своего дома. -- Приготовь-ка нам чего-нибудь! Да побыстрее.

-- Какого зятя, что ты мелешь, батюшка! -- недоумевающе переспросила Харитина Львовна, выходя из кухни и сталкиваясь на пороге с Поддубным. -Ой, простите, Иван Васильевич!..

-- Лиля! -- позвал полковник. -- Иди сюда!

Лиля вышла из комнаты. В лице ее не было ни кровинки. Очевидно, она слышала слова отца.

-- Любишь его? -- строго спросил Семен Петрович.

-- Люблю...

Неделю спустя все формальности с передачей и приемом полка были окончены. Полковник Слива попрощался со своими подчиненными перед строем. Но этого ему показалось мало. Ходил и прощался с каждым отдельно. И редко дело ограничивалось пожатием рук. "Прощай, дружок!" -- скажет Семен Петрович, тут же растрогается, сгребет в охапку своими сильными руками летчика или авиационного специалиста и давай целовать, щекоча его пышными усами, которые как будто еще больше за это время побелели.

В тот день, когда за ним должен был прийти транспортный Ли-2, Семен Петрович посетил стартовый командный пункт, над которым реял флаг Военно-Воздушных Сил.

Проходили полеты. Истребители взмывали парами, звеньями, группами. Эскадрилья майора Дроздова поднялась в воздух в полном составе.

Далеко в поле, среди барханов, на искусственном бугре вертелась антенна радиолокатора.

Полетами руководил майор Поддубный. Он сидел за столиком и держал в руках трубку микрофона, которую столько лет неизменно держал в своих руках Семен Петрович.

Выполнив задание, летчики возвращались на аэродром.

Только что приземлилось звено старшего лейтенанта Телюкова. Теперь он уже не старший летчик, а командир звена. Возмужал, стал гораздо серьезнее. Отличный вырастет из него авиационный командир!

Телюков направился на СКП. Издали видно: задание выполнил успешно -лицо сияет.

-- Товарищ полковник, разрешите обратиться к майору Поддубному, -вытянулся перед Семеном Петровичем Телюков.

-- Обращайтесь.

-- Товарищ майор, задание выполнено! Бомбардировщики перехвачены и атакованы.

Поддубный пожал Телюкову руку.

-- Отлично действовали, старший лейтенант! Объявляю вам благодарность.

-- Служу Советскому Союзу!

Над аэродромом журавлиным клином промчалась эскадрилья Дроздова. Как на параде! До чего все-таки красиво! Дроздов, за ним, чуть поодаль, его ведомый, затем ведущий второй пары, и так, один за другим, самолеты заходят на посадку.

-- Посадочные щитки и шасси выпущены, -- докладывает солдат-наблюдатель.

Вскоре прибыл на СКП и майор Дроздов.

-- Товарищ полковник, разрешите...

-- Обращайтесь, обращайтесь, -- не дал закончить фразу полковник. -- Я уже здесь не хозяин.

-- Товарищ майор, задание выполнено!

Авиационные специалисты и воины обслуживающего подразделения тем временем подготавливали самолеты к повторным вылетам. Работа на аэродроме проводилась с точностью часового механизма.