Я это все почти забыл... Опыт психологических очерков событий в Чехословакии в 1968 году

В клубе «Глобус» на Падуне путешественники сидели за столом на

сцене, а в зале восемьсот пар глаз, устремленных на них. Для большинства

они были первые в жизни иностранцы.

– Что в Советском Союзе произвело на вас самое большое впечатление?

– Нас поражают не отдельные факты, а огромный размах вашего строи-

тельства и его блестящие результаты. У вас масса талантливых людей. Раз-

буженные таланты – вот самое яркое впечатление. Это подтверждается вез-

де, где бы мы ни были.

– С кем из интересных людей вы встречались?

– В вашей стране встреча с человеком неинтересным – исключение, по-

этому назвать всех трудно.

– Чем отличается ваша поездка по Советскому Союзу?

– У нас не было ни одного выходного дня.

– Когда закончится это ваше заграничное путешествие?

– Оно окончилось, когда пароход «Серго Орджоникидзе» доставил нас

из Японии на советский Дальний Восток. Здесь мы дома.

– Влюблялись ли вы во время путешествия?

Зал взрывается хохотом.

– Поскольку Мирек, отвечая на предыдущий вопрос, не выдержал ре-

гламент, я коротко отвечу – да!

Ганзелка и Зикмунд чувствуют затруднения, только встречая функцио-

неров. Дежурные заискивания чиновников, их назойливые тосты «за друж-

бу» в очевидном разладе с их цепкими взглядами; они говорят все, кроме

правды. Только человек, знающий изнутри заведенный порядок вещей,

представляет, как после прощания с путешественниками они будут спешно

докладывать по инстанции, что заметили подозрительного. Официально по-

ездка проходит под патронажем Академии наук СССР, в республиках и обла-

стях сотрудники Академии не оставляют путешественников ни на шаг и

шлют отчеты руководству ЦК КПСС, Комитету государственной безопасно-

сти, Генеральному штабу Вооруженных сил СССР… Когда путешественников

в Москве познакомят с Брежневым, в ту осень сменившим Хрущева, тот им

простодушно скажет: «Мне известны все разговоры, которые вы вели от

Владивостока до Москвы» 35.

Миновав угольные разрезы Черемхова, по пути к городу Зиме сворачи-

ваем в рабочий поселок Забитуй, ищем Александра Герасимовича Нестерова,

штабс-капитана Белой армии, потом заместителя главнокомандующего вой-

сками Политцентра в Сибири. 20 января 1920 года на станции Иркутск в

охраняемом чехами («белочехами») поезде, следовавшем во Владивосток,

Нестеров руководил арестом адмирала А.В.Колчака и председателя прави-

тельства В.Н.Пепеляева. Трудно было в это поверить, увидев Александра Ге-

расимовича, теперь сухонького старичка, начальника поселковой жилищно-

коммунальной конторы. А тогда он, двадцатитрехлетний, вслед за дежурным

чешским офицером 6-го чехословацкого полка Боровичкой со своими солда-

тами входил в вагон поезда, над которым флаги стран Антанты, и направ-

лялся в купе Колчака.

По словам Нестерова, Колчак сидел на диване рядом с Анной Васильев-

ной Тимиревой, вокруг стояли офицеры. Боровичка сообщил о передаче ад-

мирала местным властям и попросил приготовить вещи. Анна Тимирева

сжимала руки адмирала, успокаивая. Попросили выйти Колчака и Пепеляева,

арестовывать Тимиреву не собирались, но она сама спустилась вслед за ад-

миралом на перрон, чтобы разделить его участь. Сохранилась расписка:

«Настоящим удостоверяю, что от уполномоченного Политического центра

мной получен акт в принятии бывшего Верховного Правителя адмирала

Колчака и бывшего Председателя Совета министров Пепеляева. Дежурный 6-

го чеховойск полка Боровичка» 36. Нестеров и конвой повели Колчака, Пепе-

ляева, Тимиреву по льду Ангары к городской тюрьме.

Ганзелка и Зикмунд хотят понять, что на самом деле случилось с чеха-

ми в России в 1918–1920 годах.

История не так проста, как она представлялась истолкователям, ком-

пенсировавшим полузнания актуальной идеологией. Идея создания воин-

ства из представителей славянских народов Австро-Венгрии принадлежала

чехам-колонистам Российской империи, «русским чехам», как они себя назы-

вали, объединенным в «Чешский национальный комитет». В день объявле-

ния войны с Германией, 14 июля 1914 года, комитет сообщил Государю Ни-

колаю II о готовности чехов «бок о бок с русскими братьями-богатырями»

бороться за освобождение своей родины, «а два месяца спустя чешская деле-

гация, принятая в Петербурге, в Зимнем дворце, известила русского импера-

тора о своей надежде, что “свободная и независимая корона Святого Вацлава

скоро будет сиять в лучах короны Романовых…”» 37. Другими словами, чехи

не только изъявляли готовность воевать против немцев в составе русской

армии, но не исключали перспективы для освобожденной Чехии войти в со-

став России. Чехословацкое военное формирование, созданное той же осе-

нью на Юго-Западном фронте, успешно участвовало в боевых действиях 3-й

армии генерала Р.Д.Радко-Дмитриева и по воле великого князя Николая Ни-

колаевича, командующего российской армией, получило разрешение попол-

нять свои ряды воевавшими на стороне Австро-Венгрии чехами, словаками,

русинами, попавшими в плен или добровольно перешедшими на российскую

сторону. За участие в войне против австро-венгерской монархии Петербург

обещал пленным поддержку в создании самостоятельного государства.

К концу 1915 года уже был Первый чехословацкий стрелковый полк

имени Яна Гуса, вскоре развернутый в бригаду. Она становилась опорой со-

зданного в Петербурге «Союза чешских национальных обществ», других

близких к царствующему дому политических образований, призванных осу-

ществить державный замысел Государя привести славянские народы Во-

сточной Европы под российское влияние. Так бы, возможно, и случилось, ес-

ли бы не февральская революция 1917 года и не отречение Николая II. Чехи

опасались связывать свою судьбу с ненадежной временной властью, предпо-

чли продолжать на восточном фронте войну с Германией, цепляясь за эту

единственную возможность создать независимую республику. Их воинский

дух изумил генерала Брусилова: чехословацкие добровольцы, писал генерал,

«оставленные всеми, бились так, что все мы должны преклониться перед их

доблестью. Одна чехословацкая бригада сдерживала несколько неприятель-

ских дивизий. Пал цвет чехословацкой интеллигенции. В качестве простых

солдат сражались и умирали: учителя, адвокаты, инженеры, писатели, из-

вестные общественные деятели. Раненые просили убивать их, лишь бы не

попасть в руки немцев. .» 38.

Генерал Брусилов зря говорить не стал бы.

Свидетельства боевых русских командиров ничего не оставляют от

позднейших мифов, получивших хождение в 1968 году, о якобы неспособно-

сти чехов постоять за себя и только потому не пытавшихся сопротивляться.

И сегодня есть возбужденные головы, так объясняющие, почему чехам уда-

лось сохранить первозданными средневековые города с замками и костела-

ми: «чехи никому не сопротивлялись». Это очевидно только тем, кому для

познания чешской натуры довольно знакомства с бравым Йозефом Швей-

ком.

Чехи и словаки срывали с воинских одежд погоны и кокарды царской

армии, но новая российская власть отказалась выполнять подписанные цар-

ским правительством договора. Заключив с немцами мир, большевики не

могли гарантировать обещанную прежней властью поддержку. Что было де-

лать войску, неприкаянному на чужой земле? Франция и Англия пообещали

чехословакам взять на себя выполнение царских обещаний при условии, что

корпус вернется в Европу и вступит в бои на западном фронте. Большевист-

ская Россия и Антанта признали корпус частью французской армии; солдаты