Двуликий Берия

Наряду с неудовлетворительным использованием белорусских кадров, в западных областях Белоруссии имеют место серьезные недостатки в деле колхозного строительства.

В результате отсутствия должной работы по организационно-хозяйственному укреплению колхозов, среди последних насчитывается значительное количество хозяйств, где доходность колхозников является незначительной (этот абзац отчеркнут на полях В.М. Молотовым. — Б. С.).

Это обстоятельство, естественно, не может способствовать заинтересованности крестьян в работе в колхозах и повышению производительности труда.

Так, в 1952 году в колхозах восточных областей было выдано на один трудодень в среднем: деньгами — 37 копеек, зерном — 1 кг и картофелем — 1,4 кг, а в западных — деньгами 27 копеек, зерном 1,3 кг и картофелем — 0,5 кг (этот абзац отчеркнут на полях В.М. Молотовым двойной чертой. — Б. С.).

Средняя выработка на одного колхозника за 1952 год составила 291 трудодень, а в западных — 154 трудодня.

Такое положение, конечно, нельзя признать нормальным.

В связи с этим считаю необходимым обсудить создавшееся в Белоруссии положение на Президиуме ЦК КПСС. Нужно было бы, по моему мнению, освободить т. ПАТОЛИЧЕВА Н.С. от работы в качестве первого секретаря ЦК КП Белоруссии и выдвинуть на этот пост т. ЗИМЯНИНА М.В. — белоруса по национальности, б. второго секретаря ЦК КП Белоруссии, недавно переведенного на работу в Министерство иностранных дел СССР в качестве начальника отдела». (Этот абзац отчеркнут на полях В.М. Молотовым двойной чертой. Подчеркивание в абзаце также сделано двойной чертой. — Б. С.), (РГАСПИ, фонд 82 (В.М. Молотова), оп. 2, д. 898, лл. 129–132).

Зимянин ни в коем случае не был человеком Берии. Скорее его можно было назвать человеком Молотова, который приютил его в МИДе после того, как в результате конфликта с Патоличевым Михаил Васильевич вынужден был искать себе новое место работы. Точно так же на пост нового первого секретаря Украинской компартии Берия рекомендовал близкого к Хрущеву А.И. Кириченко, который был благополучно назначен (формально — избран) на этот пост и оставался на нем вплоть до 1957 года. Не исключено, что если бы избрание-назначение Зимянина состоялось на пару недель раньше, то он бы благополучно оставался на своем посту по крайней мере несколько лет. Михаилу Васильевичу просто не повезло в том отношении, что пленум ЦК Компартии Белоруссии проходил как раз в день ареста Берии, и поэтому Президиум ЦК КПСС решил переиграть ситуацию и оставить Патоличева на своем посту.

Вместе с тем и при Берии войска МВД продолжали активную борьбу с антисоветскими повстанцами в Литве и Западной Украине — с Литовской освободительной армией и Украинской повстанческой армией. И как раз в период трехмесячного «второго пришествия» Берии чекистам улыбнулась большая удача. В результате совместной операции МВД Литовской ССР и 4-го управления МВД СССР 30 мая 1953 года был захвачен лидер литовских повстанцев капитан И. Жемайтис, избранный «лесными братьями» и поддерживавшим их подпольем в 1949 году председателем президиума «Союза борьбы за освобождение Литвы». Вот как изложил историю с задержанием Жемайтиса глава литовских коммунистов Антанас Снечкус на июльском пленуме, посвященном разоблачению «заговора Берии»: «Печальную известность приобрела Литва в связи с провокационной запиской Берия на девятом году существования Советской власти после освобождения от гитлеровских захватчиков. Теперь нам ясно, почему понадобилось Берия раздуть значение буржуазно-националистического подполья в Литве. Это делалось для того, чтобы использовать наши недостатки в работе, раздуть эти недостатки и показать себя спасителем Советской власти в Литве, чтобы каждый, читая провокационную записку, задумался, какие там порядки в Литве при таком большом количестве лет существования Советской власти…

Также невероятно раздул Берия реакционное влияние католической церкви, сказав, что 90 процентов верующих среди населения Литвы (на протяжении десятилетий в Литве ходили упорные слухи, что сам Снечкус тайком посещает костел. — Б. С.). Девяносто процентов! Между тем такого процента католическая церковь могла желать в самое лучшее буржуазное время. Слов нет, борьба литовского народа против литовских буржуазных националистов и их социальной опоры — кулачества была суровой и тяжелой. Мы победили в этой борьбе. Но нельзя забывать того, что литовские буржуазные националисты для борьбы с Советской властью вооружались немцами, а потом активно их поддерживали американские империалисты… Мы в этой борьбе потеряли более 13 тысяч бедняков, батраков и частично партийно-советского актива. Но эту борьбу под руководством Центрального Комитета в основном довели до конца. В этом году мы имеем всего лишь 7 убитых… Буржуазные националисты сами признают, что борьбу проиграли. Кстати, в записке упоминалось, что подпольем руководит капитан литовской буржуазной армии Жемайтис, избранный в президенты Литвы. Так и величали его президентом Литвы. Что капитан буржуазной литовской армии Жемайтис не был пойман до последнего времени — это наша вина. О чем же говорил Жемайтис, когда мы его недавно поймали, причем без помощи Берия, а поймали его чекисты Литвы (тут Снечкус сознательно лукавил: операция-то ведь была совместной с московскими чекистами; не знаю, разработал ли ее лично Лаврентий Павлович, но наверняка он держал ход операции под контролем, однако на пленуме никакие бериевские заслуги признавать было нельзя. — Б. С.).

Булганин: А он это приписал себе (и, может быть, не без оснований. — Б. С.).

Снечкус: Такой же Жемайтис, как его популяризатор Берия. Он показал, что не выходил из лесу, что у него для связей существует несколько точек, что у него нет никакой популярности. Что же делает Берия? Он приказывает привезти Жемайтиса в Москву для личного допроса…

Маленков: Он его допрашивал?

Снечкус: Да. Его привез заместитель министра внутренних дел Мартавичюс. Он рассказал мне сегодня кое-что… После допроса Жемайтиса Берия делает такое предложение, чтобы с помощью Жемайтиса создать подпольную националистическую организацию. Сначала он раздул Жемайтиса, а теперь делает предложение тому же Мартавичюсу создать при помощи Жемайтиса националистическую организацию.

Не очередная ли это провокация Берия о националистическом подполье в Литве.

Кстати, как Берия пытался помочь делу ликвидации националистического подполья в Литве. После заседания Президиума на личную беседу я пришел к Берии. Это была единственная беседа. (Смех.)

Первухин: Он вас вызывал?

Снечкус: Нет, я сам позвонил и сказал, что хотел бы с ним поговорить. Он сказал: чего хотите? Я ему ответил, что хотел бы поговорить. На этой личной беседе присутствовал и товарищ Гедвилас — Председатель Совета Министров.

Маленков: Он спрятал от ЦК, что вы были у него.

Снечкус: А теперь можно узнать все.

Хрущев: Берия стремился вызывать в МВД секретарей ЦК и обкомов.

Снечкус: Кстати сказать, я такими благами не пользовался.

Хрущев: Не могут сказать и те, которых он вызывал.

Снечкус: Я выдвинул вопрос на этой личной беседе о необходимости забивать все передачи вражеских станций, которые ведутся на литовском языке, а на литовском языке не менее шести передач передается, и население в Литве может слушать, принимают радиопередатчики это. Он что на это ответил — что он, видите ли, готовит предложения ликвидировать вообще и ту забивку, которая теперь существует. Плохая забивка, и ту ликвидировать хочет. Так какая же это помощь в ликвидации буржуазно-националистического подполья? А по радио и установкам американские империалисты передают находящемуся еще буржуазному националистическому охвостью.

Как составлялась записка Берия? То, что я немного раньше знал, и вот прошлой ночью заместитель министра внутренних дел Мартавичюс рассказал мне… Было запрещено говорить. Как составлялась эта записка? Ее составлял не Шария… ее составлял в основном другой кудесник в генеральской форме — Сазыкин. Этот Сазыкин шнырял по Литве, был в Литве два раза, но в ЦК не зашел, и ЦК не знал даже, что он в Литве был инкогнито. Для большего веса пустили слух, что он является вместе с тем атомщиком. (Смех.) Товарищи из МВД Литвы сначала возражали против многих положений в записке Берия, но были вынуждены затем подписать документ после грубостей с матушкой. Товарищ Мартавичюс — заместитель министра внутренних дел Литовской СССР — пишет так: «Докладная записка, составленная нами — Кондаковым, Мартавичюсом — коммунистами с подпольным стажем, Гайлявичюс — литовцем-коммунистом, была весьма самокритичная докладная записка, но Берия она не удовлетворила. Он обвинил нас в сокрытии действительного положения в Литве, хотя этого руководство МВД Литвы даже в мыслях не допускало. Берия обругал нас самой низкопробной бранью и заставил переделать в угодном ему духе, то есть раздуть состояние действующего подполья и показать их массовыми, стройно организованными и централизованными, находящимися вне нашего поля зрения. Что касается националистического подполья, такого положения у нас в республике нет, но мы вынуждены были такое подполье отразить, как это хотелось Берия. На мои возражения Берия против этой необъективной оценки положения, он на меня обрушился руганью и угрозами. Так эта записка составлялась…