Тайна разбитых стекол

Юпитер рассказал ему про Пола Джейкобса с его грузовиком и про подозрение мистера Джейкобса, что его сын знает о разбитых окнах больше, чем желает показать.

— Да боюсь, взрослые частенько бывают склонны подозревать молодежь в хулиганстве, — сказал шеф, поглядывая в сторону щеголеватого лейтенанта. — Даже полиция этим грешит.

— А как долго полиция занимается этим делом, — спросил Юпитер. — Почему ваши люди сидели в засаде именно в этом квартале?

— Расследование идет уже почти шесть недель, — объяснил шеф полиции. — С того момента, как стало понятно, что разбитые стекла не могут быть случайностью. Почему-то окна в машинах бьют по всему городу. Мои люди ведут наблюдение в разных местах. В этом квартале они сидят уже третью ночь.

— Они что-нибудь заметили, шеф? — спросил Боб.

— Нет, Боб. Абсолютно ничего подозрительного — то есть, ничего до сегодняшнего вечера. — Тут шеф ухмыльнулся. — Окна продолжают бить по всему городу, но только не в тех кварталах, где сидят мои люди.

— Хм… — задумался Юпитер. — И у нас то же самое, хотя мы в засаде всего второй раз.

— Шеф, а что за история с украденным орлом? — спросил Боб.

Рейнольдс посмотрел на старика в черном костюме, который продолжал стоять, испепеляя взглядом ребят и полицию. Его редкие седые волосы были встрепаны. Наблюдая за происходящим, он снова начал размахивать палкой, которую кто-то вернул ему, и что-то сердито говорить своим молодым спутникам.

— На прошлой неделе, — объяснил шеф полиции, — мистер Джарвис Темпл заявил о краже орла из запертой машины, вон там, за деревьями. Он по рассеянности забыл орла в машине. Ночью он вдруг вспомнил об этом и вышел на улицу забрать орла. Но оказалось, что боковое стекло со стороны пассажира разбито и орел пропал.

— Но если окно было разбито, — сказал Боб, — может быть, орел просто улетел?

— Нет, Исследователь, — оказал Пит, — он же наверное, был в клетке. Орлы очень опасны. Но я не представляю, как можно умудриться забыть орла!

Старый Джарвис Темпл по-прежнему с подозрением взирал на ребят. Теперь он отделился от своих спутников и захромал вперед, все так же размахивая палкой.

— Лжецы! Воры! Притворяются, что не понимают, о чем мы говорим! Скажут тоже, «птица»! Они знают…

Внезапно глаза у Юпитера блеснули:

— Конечно же! Вы не о живом орле говорили, а о монете! О редкой монете!

— Да, это очень редкая монета, — кивнул шеф Рейнольдс.

— Американская, — припомнил Юпитер. — Золотая монета номиналом в десять долларов, отчеканенная в начале девятнадцатого века, если я не ошибаюсь. На ней выбит орел, поэтому ее и называют «орлом». Пол-орла, или пятидолларовая золотая монета 1822 года, — одна из редчайших в мире.

— Вы слышите! — взорвался Джарвис Темпл. — Этот негодяй все знает о монетах!

— Юпитер обо всем вес знает, — с усмешкой сказал Пит.

— Ну, почти обо всем, — улыбнулся шеф Рейнольдс. — Но уверяю вас, мистер Темпл, этот мальчик не вор.

Джарвис Темпл надулся и снова смерил Юпитера взглядом. Его молодой спутник успокаивающим жестом дотронулся до его плеча и улыбнулся сыщикам и Рейнольдсу.

— Мой дядя просто расстроен, шеф. Конечно, мы вам верим. Рад познакомиться с такими незаурядными юношами. Ребята, я Уиллард Темпл, а это моя двоюродная сестра Сара.

Стоящая рядом девушка кивнула.

— И сколько же стоит каш орел? — спросил Юпитер.

— Вообще-то, — сказал Уиллард Темпл, — у нас был двойной орел.

— Двадцатидолларовая золотая монета, — объяснил Юпитер. — Самая редкая, та, что была выпущена в 1840 году. Она всего одна и находится в собственности правительства. Однажды за нее предлагали миллион долларов, но правительство отказалось.

— Да, — подтвердил Уиллард Темпл, — а монет 1853 года с тройкой поверх двойки всего три, и каждая оценивается в полмиллиона.

— Что поверх чего? — непонимающе заморгал Пит.

— Монета, датированная 1852 годом, с тройкой, выбитой поверх двойки, чтобы сделать ее монетой 1853 года, — объяснил Юпитер.

— Правильно, — кивнул молодой Темпл. — Наша монета 1908 года со сверхвысоким рельефом. Известно всего несколько таких. Наша не была в обращении и на ней нет ли единой царапины. Она стоит по меньшей мере двести пятьдесят тысяч долларов.

— А почему она вообще оказалась в машине? — заинтересовался Боб.

— Мы привезли ее домой с выставки, — сказала Сара Темпл. — Дядя просто оставил ее на сиденье, когда вылезал из машины.

Это была высокая стройная девушка лет восемнадцати-девятнадцати, одетая в армейскую рубашку и джинсы и даже в темноте не снявшая солнечных очков с большими стеклами. Она улыбнулась всем мальчикам, и особенно Полу. Ее дядюшка смотрел на нее так же сердито, как на ребят и полицейских. Похоже, сварливость была у него в характере.

— Моя племянница любит гнать машину и постоянно держит там радио включенным. Это доводит меня до нервного истощения. Так любого нормального человека можно свести с ума! Хотелось поскорее выбраться из машины и отдохнуть, и я просто-напросто забыл коробку. Оставил ее на пассажирском сиденье. А когда пошел забрать ее, то еще на расстоянии я увидел разбитое стекло. И мой орел пропал!

С видом человека, совершенно раздавленного утратой, Джарвис Темпл сел на край тротуара и обхватил голову руками. Племянник присел рядом, чтобы ободрить его. Уиллард Темпл был невысок, подтянут, лет двадцати с небольшим, с волосами светлее, чем у брюнетки Сары. На нем был строгий деловой костюм почти как у дяди.

— Коллекционеры ужасно привязываются к своим монетам, — заметил Юпитер сочувственно.

— Слушай-ка, — сказал Пит, — а ты не думаешь, что все окна разбивают для того, чтобы стащить что-нибудь из машин?

Юпитер покачал головой:

— Нет, Второй, в машинах, припаркованных на улице, особых ценностей быть не должно.

— И к тому же, — заметил Пол Джейкобс, — из нашего фургона ничего не украли.

— И из отцовской машины тоже, — добавил Боб.

Уиллард Темпл снова поднялся.

— Но зачем кому-то нужно разбивать в машинах стекла?

— Эго, наверное, организованная воровская шайка, — сказала Сара.

Шеф Рейнольдс отрицательно качнул головой:

— Нет, ребята правы. Ни от одного из владельцев машин не поступало заявления о краже. Большинство поврежденных машин даже не были заперты. Гораздо вероятнее, что мы инеем дело с самым обыкновенным хулиганством.

— Не уверен, шеф, — возразил Боб. — Разве вы за это время не поймали бы обычных хулиганов? Или хотя бы не отпугнули их?

— И к тому же у обычного хулиганства обычно не бывает устоявшегося почерка, ведь так, шеф? — задумчиво спросил Юпитер, после чего поделился с Рейнольдсом теми выводами, которые ребята сделали, изучая карту с разноцветными кнопками.

— Понедельники и среды и всегда по прямой? — сказал шеф полиции, морща лоб. — Действительно, похоже на устоявшийся почерк. Но почему? В такой организации нет никакого смысла, если кому-то просто хочется бить стекла. За этим что-то кроется.

— Настоящая головоломка, сэр, — признался Юпитер. — И все же я убежден, что у нее есть простой ответ. Вы разрешите нам продолжать расследование, шеф?

— Не думаю, что мне удалось бы вам помешать, — сказал шеф полиции с улыбкой. — Но будьте осторожны, ребята. Помните, где-то там разгуливает вор с монетой ценой в четверть миллиона. Если вы обнаружите что-то связанное с этим орлом, немедленно позвоните мне. Сами ничего не предпринимайте. Ясно?

Шеф Рейнольдс обвел взглядом всех ребят по очереди. Все кивнули.

— Конечно, шеф, — сказал Юпитер. — А не могли бы вы показать нам отчеты обо всех ваших засадах?

— Сожалею, Юпитер, но это конфиденциальная полицейская информация.

Юпитер в замешательстве покусывал нижнюю губу

— Шеф, — спросил Боб, — а ничего, если репортеры из папиной газеты поговорят с полицейскими, сидевшими в засаде? Поспрашивают их о том, что случилось?

В глазах у шефа полиции мелькнула веселая искорка.

— Ну что ж, не вижу ничего плохого. Значит, свобода прессы? Но вы понимаете, конечно, что у репортеров должны быть соответствующие удостоверения?