Фирма

Несмотря на свой гигантский рост, фигуру атланта и низкий лоб, теряющийся в вечно насупленных густых бровях, Сергей слыл среди братвы интеллектуалом и больше занимался аналитической, нежели физической стороной преступной деятельности всех сообществ, в которых перебывал с начала своей карьеры вольного стрелка и уличного солдата удачи.

Уже вовсю занимаясь рэкетом, Сергей умудрился окончить Ленинградский институт киноинженеров. На последнем курсе он подкатывал к зданию института в новенькой «девятке», или «зубиле», как на заре перестройки именовали эту машину, быстро ставшую одним из необходимых атрибутов начинающих бандитов.

Сергей смог легко решить проблему службы в армии. Деньги и связи позволили здоровяку Кропалеву получить официальную справку о прискорбном состоянии его здоровья — настолько прискорбном, что ни о какой службе даже речи быть не могло.

В те же годы он приобрел себе хорошую квартиру в центре, на улице Правды, где находился его институт, и однокурсники любили бывать у Кропалева. Они гордились знакомством с бандитом и чувствовали себя вполне защищенными от всех бед и напастей перестроечного Питера.

Сергей занимался охраной ларечников на Владимирской площади. Потом его бригада охватила и Стремянную, открылся «филиал» в Купчино, возле станции метро и дальше — в районе автобусных остановок. Часть разросшейся группировки осела в Рыбацком, возле остановки электричек, где контролировала цветочников, книжников, торговцев фруктами, а главное — пивом. Ларьки, торгующие бутылочным пивом, были настоящим маленьким отечественным Клондайком.

Кроха же, несмотря на очень приличный по тем временам и по роду занятий доход, не получал удовлетворения от контроля за розничной пивной торговлей. Если раньше, в самом начале своей деятельности, он самолично работал «на местах», то теперь, благодаря небольшой, хорошо управляемой и мобильной команде, мог позволить себе вообще не появляться на «точках» — Кропалев лишь получал деньги, организовывал работу, договаривался с поставщиками и разбирался «на авторитете» с конкурентами. Несколько раз, правда, авторитет не спасал, и его приходилось подтверждать физическими действиями. Однако Сергей мечтал о чем-то большем. Наблюдая за хаотично разраставшимся во все стороны диким русским бизнесом, он видел, что его путь в конце концов закончится тупиком, из которого не будет выхода.

Костяк его небольшой группировки составляли старые товарищи по спортзалу — боксеры, борцы разных стилей и школ. Не было только любителей так называемых восточных единоборств, к которым Кропалев относился с презрительной усмешкой.

Сергей был начитанным человеком и, кроме того, что отлично знал основы своей специальности — «инженер по звуко-, кино— и видеотехнике», — много времени посвящал изучению истории спорта, теории и философии различных видов борьбы. Он искренне считал, что все достижения отечественных кунфуистов, спецов по карате, у-шу и прочим экзотическим видам борьбы так и остаются на уровне экзотики.

Кропалев работал с боксерами, борцами, дзюдоистами, самбистами, «вольниками» и «классиками». Были в его группе и тяжелоатлеты. Иногда, когда в группу приходил новенький и начинал крутить в спортзале свои «йокогири» и «маваши», Сергей устраивал небольшой спарринг с проверенными бойцами, владевшими менее экзотическими приемами, но имевшими хорошую профессиональную подготовку еще советской спортивной школы. Как правило, результат оказывался не в пользу «восточника». Конечно, были самородки, но все они склонялись в сторону боевого самбо и не делали акцент на чисто восточных делах, используя из богатейшего азиатского наследия лишь несколько приемов, в основном, болевых.

— Мы северные люди, — говорил Кропалев. — Нам это чуждо. Это другая культура. Другое питание. Другой климат, одежда, даже земля другая. А ну, попробуй на льду или в какой-нибудь купчинской грязи помахать ногами. Много не намашешь. Не успеешь. А хороший боксер — это дело. Или борец. Наших машин никто еще не поборол.

Кропалев говорил правду. В рукопашных схватках с местной шпаной, тоже первое время претендовавшей на контроль торговых точек в окрестностях своих домов, бригада Крохи всегда выходила победительницей. За Кропалевым закрепился авторитет очень сильного (во всех смыслах) лидера, способного в считанные минуты мобилизовать бойцов, которым в Питере не было равных.

Стали поступать заказы от группировок, работавших параллельно и не затрагивавших интересы Крохи. Он, как правило, отвечал отказом.

Заказчики пока еще мирились с тем, что Кроха не идет на контакт, но Сергей чувствовал, что вокруг него и его ребят начинает нарастать какое-то напряжение. До поры до времени все шло своим чередом и многим рядовым членам банды казалось, что грешно желать иной доли — работа шла ровно, были возможности и размяться, и помахать кулаками, и покидать на асфальт разгулявшихся хулиганов. «Барыги» платили исправно. Ребята Кропалева обзаводились «тачками», привыкали к дорогим ресторанам и считали себя полноправными хозяевами города.

Такая жизнь продолжалась около года, а потом начались неприятности, которые Кроха смутно предвидел, но не представлял себе их масштабов.

Половина бригады Крохи была расстреляна в Рыбацком на «стрелке» какими-то кавказцами, предъявившими свои права на торговые точки возле метро. Якобы эти кавказцы имели отношение к производителю и через них текла вся пивная речка прямо из заводских цехов до конечного пункта — холодных неуклюжих ларьков с сидящими внутри краснощекими горластыми девахами.

Во время первой встречи ребята изрядно помяли кавказцев в ресторане «Берег», расположенном действительно на берегу Невы неподалеку от станции Рыбацкое.

Прошли сутки, ребята Крохи уже не вспоминали о случившемся — им казалось, что это рядовая разборка, какие время от времени случались на их опасном, но прибыльном поприще. Однако следующим вечером на трубку бригадира по кличке Тренажер позвонили и назначили встречу в леске неподалеку от железнодорожной станции.