Кровавое эхо

– Ты в порядке? – спросила Элис.

– В полном порядке. Примерно так, как ты чувствовала себя во время процесса по делу Гарсия, но до того, как Бревер отказался платить.

– Да, я испытывала приятные ощущения, – согласилась Элис.

– То было твое дело, верно?

– Пожалуй.

– А это мое дело. Именно для таких дел я создан. Ради возбуждения, которое испытываешь, преследуя врага. Я следователь, Элис, всегда им был и всегда им буду. Я охотник. И как только Уокер дал мне звезду, у меня заработала голова.

– Ты знаешь, что происходит, верно? – снова сказала Элис.

– Если не считать кольца с бриллиантом.

– Расскажи.

Он не ответил.

– Расскажи, – настойчиво попросила Элис.

– Ты когда-нибудь ездила на лошади?

– Нет, я городская девочка. Самое большое открытое пространство, какое мне довелось увидеть в детстве, – центральная часть Парк-авеню.

– А я садился на лошадь однажды – вместе с Кармен.

– И что же?

– Лошади очень высокие. Наездник находится высоко в воздухе.

– Ну и?

– А на велосипеде ты каталась? – спросил Ричер.

– В Нью-Йорке?!

– А на роликовых коньках?

– Немного, когда это было модно.

– Ты когда-нибудь падала?

– Один раз, и довольно сильно.

Он кивнул.

– Расскажи мне об ужине, которым ты меня угощала.

– Что конкретно тебя интересует?

– Ты все приготовила сама?

– Разумеется.

– Ты взвешивала составные части?

– Иначе не получится.

– Значит, на твоей кухне есть весы?

– Конечно, – ответила Элис.

– Весы правосудия, – сказал Ричер.

– Ричер, черт побери, о чем ты говоришь?

Он посмотрел налево. В свете фар появился красный забор.

– Мы приехали, – сказал Ричер. – Я расскажу позже.

Элис притормозила, свернула в открытые ворота, и они медленно покатили через двор.

– Поставь машину носом в сторону гаража, – сказал Ричер. – И не выключай фары. Я хочу взглянуть на старый пикап.

– Хорошо, – сказала Элис.

Она повернула руль, и почти сразу же фары высветили часть гаража. Лучи света выхватили из темноты левую половину новенького пикапа, правую половину джипа «чероки» и стоящий между ними старый пикап.

– Держись поближе ко мне, – сказал Ричер.

Они вышли из машины. Ночной воздух вдруг показался им особенно жарким и влажным. Не таким, как раньше. Небо было затянуто тучами, встревоженно жужжали насекомые. Но во дворе царила тишина. Никаких звуков. Они вместе подошли к старому пикапу. Это был «шевроле» двадцатилетней давности, но в нем легко угадывался предок новенькой машины, стоявшей рядом. У «шевроле» были выпуклые крылья, краска сильно потускнела, в багажник на крыше был встроен защитный брус. Наверное, машина прошла миллион миль. И уже лет десять на ней никто не ездил. Шины были полностью спущены: резина не выдержала жары.

– Что ты искал? – спросила Элис.

– Мне кажется, на фотографии именно эта машина, – сказал Ричер. – Я имею в виду снимок, который мы видели в кабинете Уокера. Он, Слуп и Юджин сидят на крыле, верно?

– Мне все эти машины кажутся одинаковыми, – призналась Элис.

– У Слупа была такая же фотография.

– А это существенно?

Ричер пожал плечами.

– Они были близкими друзьями.

Они вернулись к «фольксвагену», и Элис выключила фары. Потом Ричер повел ее к крыльцу. Они поднялись по ступенькам, и Ричер постучал. Вскоре дверь открыл Бобби Грир и с удивлением посмотрел на Ричера и Элис.

– Так ты все-таки вернулся домой, – сказал Ричер.

Бобби нахмурился, словно он уже не раз это слышал.

– За мной заезжали приятели, чтобы вместе скорбеть, – сказал он.

Ричер поднял раскрытую ладонь, на которой лежала хромированная звезда. Снова у него в руках находился жетон полицейского. Он ощутил прилив возбуждения. Конечно, это не так классно, как показать жетон отдела уголовных расследований армии США, но звезда произвела впечатление на Бобби, и он раздумал закрывать дверь.

– Полиция, – сказал Ричер. – Нам нужно поговорить с твоей матерью.

– Полиция? Ты?

– Нас мобилизовал Хэк Уокер. Действует на всей территории округа Эхо. Где твоя мать?

Бобби ответил не сразу, посмотрел на ночное небо и понюхал воздух.

– Скоро начнется буря, – заявил он. – Она уже движется к нам. С юга.

– Где твоя мать, Бобби?

Бобби вновь немного помолчал.

– В доме, – наконец ответил он.

Ричер пропустил Элис вперед, и они оказались в красной прихожей, где висело зеркало и стояли ружья. Внутри было на пару градусов прохладнее. Где-то в глубине дома шумел старый кондиционер. Они прошли по коридору в гостиную. Расти Грир сидела на том же стуле, на котором Ричер увидел ее в первый раз. И одета она была в том же стиле: тесные джинсы и блузка с бахромой. Аккуратно уложенные волосы похожи на гладкий шлем.

– Мы здесь по официальному делу, миссис Грир, – сказал Ричер, показывая звезду. – Нам нужны ответы на некоторые вопросы.

– Или что, большой мужчина? – презрительно спросила Расти. – Ты меня арестуешь?

Ричер выдвинул стул и уселся напротив Расти. Она пристально посмотрела на него.

– Я не сделала ничего дурного, – сказала она.

Ричер покачал головой.

– По правде говоря, вы все сделали не так.

– Например?

– Например, моя бабушка умерла бы, прежде чем позволила бы увезти своих внуков. В буквальном смысле слова. «Через мой труп», – сказала бы она и стояла бы на своем до самого конца.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шумом работающего кондиционера.

– Это сделано для пользы ребенка. И у меня не было выбора. У них имелись бумаги, – заявила Расти.

– Вы отдавали своих внуков прежде?

– Нет.

– Так откуда вы могли знать, что у них были правильные бумаги?

Расти лишь пожала плечами и ничего не ответила.

– Вы проверяли?

– Как я могла? Они выглядели вполне нормально. Все нужные слова: «вышеупомянутый», «в дальнейшем», «штат Техас».

– Это были фальшивки. Ребенка похитили, миссис Грир. Они похитили вашу внучку для того, чтобы оказывать давление на вашу невестку.

Ричер смотрел в ее лицо, он ждал, когда на нем появится понимание, вина, стыд или раскаяние. И выражение появилось, вот только Ричер не мог понять, что оно означает.

– Нам необходимо описание. Сколько их было?

Она не ответила.

– Сколько людей пришло за вашей внучкой, миссис Грир?

– Двое. Мужчина и женщина.

– Белые?

– Да.

– Как они выглядели?

Расти вновь пожала плечами.

– Самые обычные, ничего особенного. Как и следовало ожидать. Именно такими и должны быть работники социальной сферы. Из города. У них была большая машина.

– Волосы? Глаза? Одежда?

– Волосы вроде бы светлые у обоих. Дешевая одежда. Женщина была в юбке. Кажется, у нее голубые глаза. Мужчина довольно высокий.

– А машина?

– Я ничего не понимаю в машинах. Большой седан. Самый обычный. Не «кадиллак».

– Цвет?

– Серый или голубой. Светлый.

– У вас на кухне есть какой-нибудь сухой пирог?

– А что?

– А то, что я с радостью засунул бы его в вашу глотку, чтобы вы задохнулись. Эти светловолосые белые люди с голубыми глазами убили Ала Юджина. А вы отдали им свою внучку.

Она уставилась на Ричера.

– Убили? Ал мертв?

– Да, он умер через две минуты после того, как его вывели из машины.

Она побледнела, ее губы зашевелились.

– А как насчет… – начала она и смолкла. – Как насчет…

Она так и не сумела произнести имя Элли.

– Пока нет, – сказал Ричер. – Но это только моя догадка. И надежда. И пусть это будет вашей надеждой. Если они причинят ей вред, знаете, что я сделаю?

Она ничего не ответила. Только поджала губы и затрясла головой.

– Я вернусь сюда и сломаю вам спину. Я поставлю вас на ноги и сломаю вашу спину, как гнилую ветку.

Они заставили ее принять ванну, и это было ужасно, потому что один из мужчин наблюдал за ней. Он был низкорослым, его голову и руки покрывали черные волосы, и он стоял возле двери ванной, пока она мылась. Мамочка говорила ей: «Никто не должен видеть, как ты раздеваешься, в особенности мужчины». А он смотрел на нее, не отводя глаз. И у нее не было пижамы, чтобы надеть ее после ванны. Элли не взяла с собой пижаму. Она ничего не взяла с собой.