Испытание седьмого авианосца

С воем подходили еще две «Штуки». Первая промахнулась, взметнув над левым бимсом столб высотой в двести футов. Вторая оказалась удачливее. Раздался грохот, словно кто-то выстрелил в пустой котел; гигантское судно задрожало, две пятидюймовой и четыре или пять 25-миллиметровых установок оторвались и взлетели в небо скопищем обломков и человеческих тел. Бомба угодила в галерейную палубу в правой носовой части. Пламя и густой дым окутали мостик.

— Затопить первый и третий погреб! — приказал Фудзита телефонисту. — Мне срочно доклад о потерях и повреждениях.

Он посмотрел вверх. Несколько вражеских самолетов улепетывали на юг; за ними гнались «Хеллкэты» и «Зеро». Опасность миновала. Адмирал крикнул в трубу:

— Прямо руль! Курс один-восемь-ноль! Средний ход! Об изменениях сообщить эскорту.

Ритм двигателей ослабел. Авианосец забирал влево, пока не вышел на точный северный курс. Свист воздуха доносился из труб, щелей в водонепроницаемых дверях, вентиляционных шахт. Опытный моряк знает, сколь зловещи эти звуки: выходит воздух под давлением воды, протекающей в пробоины.

Фудзита напустился на матроса Наоюки:

— Где доклад о повреждениях?! — Он постучал кулачком по стальному экрану. — Я сказал — срочно! Срочно!

— Господин адмирал! — испуганно забормотал Наоюки. — Главный механик Йосида предлагает сбросить скорость. В правом борту большие пробоины.

— Великий Будда! Для «Йонаги» попадание двух торпед должно быть комариными укусами. Вперед помалу!

— Это очень мощные боеголовки, адмирал, — заметил Бернштейн. — Видимо, они использовали семтекс.

Фудзита не успел ответить; его опередил Наоюки.

— Главный механик Йосида сообщает: две пробоины в правом борту между сто восьмым и сто девятым шпангоутами. Оба отсека по правому борту затоплены, в правой компрессорной вода. Повреждены топливная цистерна по правому борту, вода на втором аварийном посту. Одна двутавровая балка пробила переборку между третьей и первой бойлерными. Есть течи во внешних переборках третьего котельного отделения. Йосида укрепляет переборки, надеется удержать затопление и в бойлерных. Однако морская вода попала в трубопроводы третьего турбинного отсека. Тяжелые потери. Погибли все вахтенные в третьей бойлерной, в первой большинство получили ранения.

Фудзита слушал с мрачным видом. Повреждения седьмой степени.

— Приказ главному механику — затопить вторую и четвертую топливные цистерны для выравнивания крена и дифферента. Они пустые. Перекачивать воду из третьего трюмного в левый машинный отсек, пока не станем на ровный киль. В таком виде нельзя принимать авиагруппы.

— Самолеты возвращаются! — прокричали с фор-марса.

— Наши!

Все на мостике подняли бинокли.

— Одиннадцать «Зеро», семь «Айти» и пять «Накадзим», — угрюмо констатировал Бернштейн.

— Бог мой! — простонал Уайтхед.

Возвращающиеся самолеты присоединились к ВВП, и все начали кружить над «Йонагой» против часовой стрелки. Четыре бомбардировщика зажгли красные огни, сигнализируя о повреждениях.

— Господин адмирал, главный механик докладывает: все переборки укреплены, трюмные насосы сокращают затопление в третьем котельном отделении.

Фудзита кивнул.

Все облегченно вздохнули — это уже большое достижение.

Высоко над головой раздался резкий хлопок. Машинам не хватает горючего.

Старый адмирал взглянул на флаг. Ветер северо-восточный. Он проговорил приказы в трубу, и авианосец стал по ветру.

— Поднять до места второй вымпел. Приготовиться к приему самолетов.

Первый «Накадзима» с жуткой дырой в крыле и мертвым бортстрелком приблизился с кормы, выставив крюк.

…Через час полетная палуба приняла свой поредевший авиаотряд и судно взяло курс на Токийский залив. Поскольку оно тянуло с собой десять тысяч тонн воды, влившейся при затоплении и выравнивании, осадка стала ниже на четыре фута. Однако на «Йонаге» еще оставалась тысяча водонепроницаемых отсеков, да и аварийная команда работала на совесть, поэтому судно свободно делало десять узлов. Семь эсминцев эскорта держались поблизости, словно угодливые придворные, оберегающие усталую королеву.

В командном пункте состоялось краткое совещание. Главный механик Тацуя Йосида не присутствовал, будучи занят в трюме. Поломки понемногу устранялись, затопление удалось значительно сократить. Вместе с остальными членами штаба на совещании присутствовали подполковники Йоси Мацухара и Такуя Ивата, капитан авиации Колин Уиллард-Смит и лейтенант Брент Росс. Летчики сняли подбитые мехом куртки и шлемы, но все еще были в летных комбинезонах. Грязные, измученные; на прокопченных лицах странно выделяются белые круги от очков.

Находясь под впечатлением пережитого, Брент никак не мог сосредоточиться на голосах людей, перечисляющих потери, прикрывающих ужас и боль камуфляжем холодной статистики. От авиаотряда не осталось и трети. Несколько запоздавших добрались до авианосца, но от численности эскадрилий вставали дыбом волосы: тринадцать «Зеро», один «Сифайр», шесть «Хеллкэтов», восемь пикирующих бомбардировщиков и семь торпедоносцев — всего тридцать пять уцелевших из могучего отряда в сто сорок три боевых машины. Авианосец тоже получил серьезные повреждения, хотя и держится на плаву. Команда лишилась ста двадцати четырех человек убитыми; сто семьдесят три получили ранения.

Но все это ничто по сравнению с потерями противника, который лишился одного авианосца, выведен из строя другой, уничтожена практически вся авиация.

— А «Блэкфин»? Что с «Блэкфином», адмирал? — взволнованно спросил Брент, перегибаясь через стол.

Взгляд старика ничем его не утешил.

— От наших наблюдателей поступило сообщение о взрыве близ атолла Томонуто. Мы перехватили переданное открытым текстом донесение вражеских эсминцев: танкер потоплен, ведутся спасательные работы.

Брент ударил кулаком по столу.

— Полузащитник снова на коне! Я знал, что он не подкачает! Они живы?

Фудзита помотал головой.

— «Блэкфин» не передал условленного сигнала. С момента вышеупомянутых сообщений прошло уже пять часов.

— Может, рация вышла из строя?

— Нет. Арабские эсминцы доложили, что лодка затонула со всем экипажем. Они подобрали обломки и два трупа.

— Господи, неужели все?!

— Сегодня много доблестных воинов отправились к предкам.

До конца совещания Брент не поднимал глаза. Отпустив штаб, старик задержал всех летчиков и обратился к ним глубоким прочувствованным голосом:

— Вы сделали большое дело. У врага остался один искалеченный авианосец, без авиации, к тому же они лишились топлива — это воистину сокрушительный удар.

— Адмирал, — заметил Мацухара, — в оперативном соединении противника было очень много истребителей. Часть наверняка с Марианских островов.

Старик согласно кивнул.

— Но мы атаковали их по меньшей мере в пятистах километрах оттуда. Для «Мессершмиттов» слишком далеко.

— Да. Но за счет двигателя «Даймлер-Бенц» и сбрасываемых баков они повысили дальность.

— Надо вычистить этот гадюшник, адмирал, — заявил Йоси. — Пока мы не возьмем острова, «Йонага» и Япония не будут в безопасности.

— Безусловно. И не забывайте об отравляющих газах… Одним словом, работы еще хватит.

Загудел телефон. Адмирал взял трубку, послушал. На лице его появилось подобие улыбки, а глаза обратились к Уилларду-Смиту.

— Спасательная служба работает над местом сражения. Выловили двадцать девять человек. Один вертолет подобрал очень сердитого кокни.

Англичанин с горящими глазами вскочил.

— Вот стервец! Я так и знал, что он выкарабкается! — Голос дрогнул; пилот, наверное, впервые утратил хваленое английское хладнокровие и тяжело опустился на стул.

Брент сжал одну его руку, Мацухара другую. Они хлопали его по плечам и радостно смеялись. Уиллард-Смит не решался поднять глаз, чтобы никто не заметил, как они увлажнились.

В тоне Фудзиты прозвучала отеческая гордость.

— Поздравляю вас и благодарю за отличную службу. Отдыхайте. Он поднялся и дважды хлопнул в ладоши. Все последовали его примеру, устремив взгляды к алтарю из адамова дерева. — О Аматэрасу! Спасибо тебе за помощь, за науку. Препроводи души наших героев в храм Ясукуни, где они обретут долгожданный покой и блаженство. — Старик положил руку на «Хага-куре» и процитировал: — «Великий очищающий подвиг — отдать жизнь за микадо. Тому, кто не пожалел жизни за правое дело, нет нужды молить о божественном покровительстве. Все боги на небесах примут его в свои объятия». — Одарив стоящих перед ним долгим взглядом, он сказал: — Вы свободны.