Маргаритки
Маргаритки читать книгу онлайн
Следственной группе Алекса Рехта предстоит очередное дело: в центре Стокгольма найдены застреленными пожилой пастор и его жена. Все улики указывают на то, что священник и убил жену, после чего покончил с собой, но так ли это?
В подпольной квартире уже которые сутки заперт Али, нелегальный иммигрант из Ирака. Неизвестные, которые помогли ему совершить побег, теперь добиваются от него ответной услуги.
А тем временем молодая шведка в Бангкоке начинает подозревать, что цепь произошедших с ней неприятностей — не случайность: это чья-то злая воля планомерно отрезает ее от внешнего мира. Алексу и его молодой одаренной коллеге Фредрике Бергман приходится потратить немало сил, чтобы понять, где соединяются все эти нити и почему полевой цветок превратился в кровавый, зловещий символ.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
«Хорошее начало, — подумала Фредрика. — Тогда ей придется рассказать, где она была в ночь убийства».
Но ответ Юханны последовал так быстро и был так краток, что это изумило и Алекса, и Фредрику.
— Я была в Испании.
Алекс невольно уставился на нее.
— В Испании? — повторил он.
— В Испании, — подтвердила Юханна уверенно. — У меня есть билеты, подтверждающие это.
На мгновение наступила тишина.
— И что вы там делали? — спросила Фредрика.
Снова стало тихо. Юханна, казалось, раздумывала, что ей ответить, и тут впервые стало видно, что все случившееся коснулось и ее.
«Фасад, — догадалась Фредрика. — До сих пор она была настолько поглощена сохранением невозмутимого фасада, что совершенно выключила эмоции».
— Сначала поездка планировалась как частная, — начала она, раздумывая. — Я договорилась об отпуске на работе и…
Она прервалась и посмотрела на свои руки. Длинные худые пальцы, ненакрашенные ногти. Ни обручального, ни помолвочного кольца.
— Вам, разумеется, известно об участии моего отца в судьбах беженцев? — произнесла она.
— Да, — ответил Алекс.
Юханна отпила немного воды из стакана на столе.
— В течение многих лет у нас с ним были разные точки зрения по этому вопросу, — начала она. — Но прошлой осенью произошло нечто, что все перевернуло.
Она глубоко вздохнула.
— Я уехала в Грецию по делам, заключить сделку с одним важным клиентом. Я осталась еще на несколько дней, мне хотелось насладиться солнцем и теплом, потому что в Швеции уже наступили холода. И тогда я увидела их. Беженцев, ночью прибывших на лодке, — тихо продолжала Юханна. — Я никак не могла заснуть, со мной такое случается при стрессе. И под утро я решила спуститься вниз к гавани в деревне, где я жила. Там я их и увидела.
Она несколько раз моргнула и попыталась улыбнуться, прежде чем полностью потеряла контроль над выражением лица.
— Это было настолько недостойно! Я подумала, нет, я почувствовала, как ошибалась все эти годы. Как несправедлива была по отношению к отцу.
Из ее рта донесся сухой смешок, но казалось, она вот-вот расплачется.
— Вы знаете, как это бывает. Родителям уступают в последнюю очередь, и я не хотела говорить отцу о моих новых взглядах. Я хотела удивить его, доказать, что я серьезно изменила мое отношение. Мой план состоял в том, чтобы начать работу юристом-волонтером в организации помощи беженцам со штаб-квартирой в Испании. Я планировала пробыть там пять недель в феврале и марте.
Пять недель — то самое время, на которое она взяла отпуск на работе.
Когда стало понятно, что она закончила, Алекс продолжил.
— Но этого не случилось, — произнес он.
Юханна Альбин покачала головой:
— Нет, не случилось. Вместо этого я оказалась втянута в планы Каролины.
Фредрика беспокойно пошевелилась на стуле, не в состоянии избавиться от ощущения, что они услышали далеко не все.
— И что же случилось, Юханна? — тихо спросила она.
Юханна вздрогнула.
— Все рухнуло, — сказала она с усталым выражением лица. — Каролина…
Она снова прервала себя на полуслове, но затем продолжила твердым голосом:
— Каролина ловко притворялась хорошей, послушной дочерью, всегда интересовавшейся занятиями отца, но была настолько лживой, что я не могла заставить себя притворяться и верить этим соплям.
— Что вы имеете в виду, утверждая, что Каролина была лживой? — спросила Фредрика и подвинула к себе распечатку всех показаний, свидетельствовавших о том, что Каролина всегда разделяла взгляды отца.
— Она притворялась. Год за годом, — ответила Юханна мрачно и посмотрела Фредрике прямо в глаза. — Утверждала, что всецело предана тому же делу, что и отец, что разделяет его ценности. Но ничто из этого не было правдой. На самом деле ее так называемая помощь, оказываемая отцу и его близким, состояла в тайном информировании полиции о местонахождении беженцев и контрабандистов, перевозивших их сюда.
В комнате внезапно стало очень холодно. Мозг Фредрики интенсивно пытался усвоить картину, нарисованную Юханной. Уж не поэтому ли в расследовании фигурирует полицейский Вигго Тувессон?
— Я пыталась, бесчисленное количество раз, объяснить отцу, что Каролина ничуть не лучше меня. Что она даже хуже, потому что лжет и предает. Но он никогда не слушал меня. Как обычно.
Юханна выглядела решительно. Фредрика хотела даже спросить, отчего она не заплачет, но промолчала. Может, скорбь для нее дело слишком личное.
— А ваша мать? — спросил Алекс.
Фредрика навострила уши.
— Она держалась где-то посередине, — ушла Юханна от вопроса.
— Посередине чего?
— Между мной и отцом.
— Вы имеете в виду ее взгляды?
— Да.
— А почему Каролина так не любила иммигрантов? — вставила Фредрика и сразу же поправилась: — Почему Каролина не любит иммигрантов?
И отчетливо увидела реакцию Юханны на эту поправку — намек на то, с чем полиция уже выступила в СМИ, а именно — что теперь уже точно известно: Каролина Альбин жива.
Сначала девушка потеряла дар речи, но, собравшись, со всей силой обрушилась на Алекса и Фредрику:
— Потому что ее изнасиловал один из беженцев, которых отец прятал в подвале дома на Экерё.
— Изнасиловал? — повторил Алекс недоверчиво. — У нас не зарегистрировано заявления об этом изнасиловании.
Юханна покачала головой:
— Никто заявления и не делал. Это было невозможно — так считали отец и мать. В таком случае вся их деятельность получила бы огласку.
— Так как же они поступили? — осторожно спросила Фредрика, не понимая толком, хочется ей это узнать или нет.
— Они повели себя, как вели себя во всех остальных случаях, — мрачно произнесла Юханна. — Все осталось в семье. И после отец ликвидировал свое предприятие со скоростью света, я бы сказала.
В памяти всплыли снимки из дома на Экерё. Фредрика поняла, что Алекс думает о том же. Фотографии на стенах вплоть до Иванова дня в начале 90-х. Потом Юханна исчезает с них, точно привидение. Но почему Юханна, а не Каролина?
— Вы не могли бы назвать время, когда это произошло? — спросил Алекс, почти уверенный, какой ответ услышит.
— Канун Иванова дня 1992 года.
Они оба кивнули, записали каждый в своем блокноте. Картина прояснялась, но резкости ей все еще не хватало.
— И что случилось потом? — спросила Фредрика.
Словно свалив с плеч тяжесть воспоминаний, Юханна выглядела более расслабленной.
— Дом на Экерё стал для нас словно зачумленный — там никому из нас больше не жилось. Дело было не только в том, что отец перестал прятать там беженцев, а в том, что и в семье все словно умерли. Мы больше никогда не справляли там Иванов день, лишь приезжали иногда на выходные или на неделю-другую. Мать и отец даже собирались продать его, но их планы не успели осуществиться.
— А как себя чувствовала Каролина?
Впервые за время допроса Юханна явно разозлилась.
— Должно быть, ужасно, это любому ясно, но она притворялась, будто ничего не случилось. Пока этого не произошло, наши роли были обратными, это я была любимицей, а она всегда глядела на сторону. После изнасилования я встала на ее сторону: я считала, что сделанного отцом слишком мало. Нам следовало позвонить в полицию, чтобы виновника наказали. Представьте, как я была поражена, когда мне пришлось прекратить борьбу, поскольку сама Каролина заявила, что все прекрасно.
— Вам, наверное, было ужасно горько, — осторожно сказал Алекс.
— Чудовищно. И одиноко. Неожиданно оказалось, что семья рассыпается по моей вине, а не по вине родителей. Или Каролины, если уж на то пошло.
— Что разочаровало вас больше всего? — спросила Фредрика.
— То, что я уже упомянула, — глухо сказала она. — Что Каролина, безусловно, переменилась из-за случившегося, что она откровенно говорила мне о своем презрении к иммигрантам, приехавшим в Швецию, одновременно притворяясь этакой кроткой овечкой перед отцом и матерью.