Испытание седьмого авианосца

— Кроме последнего.

Брент уставился на суровое, изрезанное морщинами лицо.

— Я постараюсь управлять тем, что порождено моим телом, адмирал.

Старик кивнул; взгляд его проникал в душу, как солнечные лучи.

— Верю вам, Брент-сан.

11

День за днем в гавани Йокосуки разворачивалась бурная деятельность. В конце первой недели, к великой радости Джона Файта, прибыли два «Флетчера» с Филиппин. Теперь под его командованием восемь первоклассных, полностью укомплектованных эсминцев. Новые члены команд были немедленно освидетельствованы и задействованы в интенсивных тренировках. Фрегат «Аясе» и эсминец «Ямагири» вышли из Токийского залива и заняли позицию радиолокационного слежения: «Аясе» — в трехстах милях к юго-востоку от Иводзимы, «Ямагири» — в четырехстах милях восточнее. Их донесения и сведения, поступавшие со станций наземного базирования, вводились в компьютеры «Йонаги». Только «Аясе» засек самолеты противника, то и дело взлетающие с Тиниана и Сайпана. Судя по всему, они выполняли облет строго определенных районов. Лишь одна цель четко появилась за экране: летящий на большой высоте DC—6 далеко на западе. Патрульные самолеты Береговой самообороны также вели постоянное наблюдение, не приближаясь, однако, к Марианским островам, где могли стать легкой добычей для истребителей.

Весть о стычке с подполковником Иватой вмиг разнеслась по всему кораблю. Теперь, завидя Брента, матросы кланялись ниже, салютовали четче, улыбались шире. Несмотря на серьезные ушибы и три сломанных ребра, Ивата через два дня с боем вырвался из лазарета и тут же отправился на аэродром. Брент по нему не очень скучал.

Подполковник Йоси Мацухара принял в отряд двенадцать американских «Грумманов» и два «Сифайра». Из-за напряженного режима тренировок американских летчиков расквартировали прямо в аэропорту. Но их командира, подполковника Конрада Креллина Брент видел в штабе Фудзиты, когда тот явился на борт с докладом. Слишком молодой для своего чина, худощавый, светловолосый, с негромким голосом и деликатными манерами, он скорее напоминал ученого, чем лидера летной эскадрильи. Два француза, немец и грек тоже прибыли в Японию, а турка убили в Нью-Йорке наемники-саббах.

В середине второй недели американская подводная лодка «Даллас» сообщила: оперативное соединение арабов в полном составе (авианосцы «Эль-Куфра» и «Рамли эль-Кабир», крейсеры «Бабур» и «Умар Фаруз» и шесть кораблей сопровождения) стало на якорь у атолла Томонуто. Но вскоре командование ВМС США направило «Даллас» в Средиземное море. В приступе ярости Фудзита призывал всех демонов на «чугунные головы» чиновников Пентагона.

Согласно донесениям, ремонт двух «Джирингов» в Сурабае закончен; третий пока в сухом доке: ему приваривают новые броневые плиты. Еще более зловещее сообщение: танкер «Нафуза» водоизмещением в сто тысяч тонн вышел из Бушира в сопровождении двух эсминцев и уже находится в Оманском заливе, двигаясь юго-восточным курсом. Ремонт «Блэкфина» шел полным ходом, и Брент почти не видел лейтенанта Уильямса. Для успешной атаки на танкер лодка должна выйти в море не позже, чем через неделю.

На борт доставили новые двадцатимиллиметровые и пятидюймовые орудия; командир артчасти Нобомицу Ацуми лично руководил установкой, следил за отладкой радара, проверял и перепроверял наводку, ориентируясь на собственные самолеты, кружившие над «Йонагой».

Каждый день над Токийским заливом барражировали стройные формирования «Айти D3A», «Накадзим B5N» и «Мицубиси Зеро». Число их изо дня в день росло: предприятия-изготовители старались вовсю. Когда над «Йонагой» впервые промчались двенадцать великолепных «Грумманов», им вслед со шлюпочных палуб полетел приветственный рев. Вся команда сгрудилась у борта, чтобы хоть мельком взглянуть на красивых американских птиц, совершающих низкий облет залива. Брент стоял и смотрел вместе со всеми; душа его полнилась гордостью.

Еще большее волнение он испытывал, видя «Мицубиси» с красным обтекателем и зеленым фонарем в сопровождении двух «Сифайров», намертво «приклеенных» к его рулям высоты. Машина Йоси приобрела новый вид. Обтекатель стал длиннее и шире, чтобы вместить новый мотор в три тысячи двести лошадиных сил. Ничего из ряда вон выходящего в пилотаже Брент не заметил, пока «Зеро» не навис низко-низко над «Йонагой» и вдруг стремительно взмыл вверх. Точно гром прокатился по ущелью; давным-давно Брент видел, как с таким же ревом взлетал с мыса Канаверал космический корабль. Йоси в долю секунды оголил «Сифайры», лишив их ведущих. Это была захватывающая, но опасная демонстрация мощности; пилот как бы осуществлял насилие над ограничениями проекта. Но «Зеро», целый и невредимый, стрелой унесся в облака.

Дружба Брента с контр-адмиралом Байроном Уайтхедом крепла день ото дня. Молодому лейтенанту нравилось бывать в обществе старинного друга отца. Острый и проницательный ум Уайтхеда быстро вбирал и новую информацию, и незнакомые обычаи. Прослышав о поединке, он тоже предостерег Брента относительно его буйного нрава. В сущности, повторил слова, сказанные Фудзитой:

— Ты вылитый отец, Брент. Научись держать себя в руках.

Сотрудник ЦРУ Хорейс Мэйфилд большую часть времени проводил на суше — то в американском посольстве, то с Бернштейном в израильском, а то, как подозревал Брент, в барах. Бернштейн был Бренту симпатичен, а Мэйфилд не очень. После драки на ангарной палубе он стал недоверчиво, а порой испуганно, коситься на лейтенанта. Наверняка считает его вертопрахом, способным учинить дебош по любому поводу.

В конце третьей недели Фудзита созвал офицеров на «особую церемонию». Все свободные от дежурства должны были явиться к храму Вечного Спасения в белых перчатках и при мечах. Брент ожидал, что это произойдет гораздо раньше и размышлял о причинах задержки.

В 10:00 он уже стоял вместе с другими офицерами в усыпальнице. Большие руки обтянуты белыми перчатками, у пояса легендарный меч Коноэ. В храме нет ни стульев, ни скамеек, потому все расположились вдоль стен. Адмирал Фудзита и старшие офицеры заняли места в центре, близ помоста, накрытого белым атласом.

У дальней переборки, с правого борта корабля располагался алтарь с большим Буддой из Трех Тысяч Миров (дар храма Канагавы), резными талисманами красного дерева и золотым тигром. Тигр (тора) — священное для самураев животное, поскольку уходит далеко, выслеживая добычу, но неизменно возвращается в свои пределы. Алтарь ломился и от других реликвий, не столь значительных, но тоже почитаемых японцами.

По обе стороны алтаря выстроились на стеллажах белые шкатулки с иероглифической росписью. Основное назначение храма — хранить бренные останки героев «Йонаги».

Реджинальд Уильямс, Байрон Уайтхед и Хорейс Мэйфилд несколько припоздали. Уильямс нервничает, потому что завтра его лодка отправляется в поход. Уайтхед и Мэйфилд с утра побывали в американском посольстве и вернулись запыхавшиеся, боясь не поспеть к церемонии. Кроме Фудзиты и его старшего помощника Митаке Араи никто не знает, что будет здесь происходить. По форме одежды Брент кое о чем догадывался и ожидал худшего или — по самурайским понятиям — лучшего, но свои догадки держал при себе.

Байрон Уайтхед встал с одного боку от Брента, Мэйфилд — с другого, рядом с Уильямсом. Капитан Колин Уиллард-Смит и лейтенант Элвин Йорк прислонились к стене позади Уильямса. Уиллард-Смит почитал командира подлодки своим спасителем и старался держаться к нему поближе.

Последним вошел полковник Ирвинг Бернштейн в очень странном одеянии. Голову прикрывает полотняная ермолка, руки обвязаны непонятными ремнями, а вокруг пояса шаль с кистями. Американцы и англичане с любопытством оглядывали его. А он их, казалось, не замечал, погруженный в молитвы.

— Ведом в Иудее Бог; у Израиля велико имя Его… Делайте и воздавайте обеты Господу, Богу вашему… [28]

Он осекся, словно лишь теперь осознав обращенные к нему взгляды, и закрыл псалтирь.