Час ворона

– Без дураков? – Лысый расправил плечи. – Куда конкретно поедем?

– Уточню по дороге. Мне вся сегодняшняя заваруха не в кайф. Подбросишь до места, и забудем друг дружку. О'кей?

– Без претензий. Можно руки расцепить?

– Хулиганить не будешь?

– Что ж я себе враг, что ли? Ты махаешься на пять, и пушка у тебя. На хер мне приключения на свою жопу кликать?

– Вот тут мы с тобой, братан, совпадаем по фазе! Мне тоже приключения на фиг не нужны. Мне в Москву надо. Поскорее.

– Без вопросов. Командуй.

– Пошли к машине.

Лысый вышел во двор, держа руки по швам. Всем своим видом он демонстрировал абсолютное миролюбие. Да и сложно ему сейчас мериться со мной силенкой, если бы и захотел. Травмы сковывали Лысого, словно путы. Неосторожные, излишне резкие движения вызывали острые болевые ощущения.

Рядышком с «Вольво» Ангелины Петровны стоял красавец «Форд-Эскорт». Ворота с деревенской улицы на дачно-коттеджный участок оказались распахнуты, как и дверцы «Форда». Наверное, как только Артем Олегович приехал, сразу же батрак Федор поспешил наябедничать про гостя и смыться. Даже ворота не закрыл, трусишка. Не глянулся я батраку-крестьянину, не уловил он наших общих генетических крестьянских корней, счел меня за чуждый классовый элемент.

Лысый уселся в кресло водителя. Я пристроился сзади за шофером. Пистолет положил на колени, прикрыл узелком с грязной одеждой. Тронулись. Задним ходом выехали с огороженного клочка ухоженной земли. Развернулись, помчались в столицу. Наконец-то!

Первое время ехали молча. Спустя минут десять Лысый осмелел и, откашлявшись, задал вопрос:

– Ты чьих будешь?

Я не сразу понял, о чем он спрашивал. Мою заминку с ответом Лысый истолковал по-своему и поспешил извиниться:

– Не хочешь говорить, без претензий. Зла не держи, так спросил, сдуру. Интересно просто, на кого нарвались.

Тут уж я сообразил, что мучает Лысого, и, на тот случай если Артем Олегович вдруг решится искать меня, обидчика, поспешил дать Лысому ложный след:

– Я из ивановских.

– Из каких? – Лысый весь обратился в слух. – Из тобольских?

– Уши разуй, бычара! Из ивановских я. Наши недавно в Москве осели, есть, которые нас не знают и нарываются. Ты, к примеру, не прав был, что моей мастью не поинтересовался, прежде чем пушкой махать.

– Без обид, братан, лады? Я ж подневольный, на Тему горбачусь. Сам-то я из ростовских. Бригадир к Теме приставил ишачить, а я чего? Я как скажут, работа такая.

– Поехали, братила. Зла на тебя не держу, врубаюсь, в натуре. Вернешься, скажи Теме – и на него злобы не таю. Запал, понимаешь, на бабу. Подвезла она меня, ну, и... Сам понимаешь.

– Как не понять! Сам ее деру регулярно, втихую.

– Выходит, мы с тобой навроде как единосеменные братья?

– Ага!

Лысый повеселел, а мне понравилось играть роль бандита. Бандюков я повидал на своем веку достаточно, правда, в тех ночных клубах, где мне приходится тусоваться, нижнее звено бандитской иерархии не увидишь, зато средняя бандитская прослойка и бандитские сливки вовсю дружат с богемой полусвета. Но и середняки, и вершина криминальной пирамиды, все вышли из низов, из таких вот Лысых, посему сильного напряга в общении с Лысым я не испытывал, хотя никогда особо не корешился с господами бандитами. Так, иногда подсядет за столик какой-нибудь «крутой» в золотом ошейнике, перекинемся парой фраз, выпьем по рюмочке и разойдемся.

– Братан, а давно ты с ивановскими?

– Лишнее спрашиваешь. Я, по типу, не мечтаю, чтоб наши узнали, реально, о моих подвигах с твоим Темой и евонной бабой. Въезжаешь?

– Будь спок! Могила. От меня волны не бойся. Темке и бригадиру скажу, залетный ты. Волчара-отморозок.

– Заметано!

– А то! Братанам помогать – святое дело. Ты ко мне по-людски и я разве ж без понятия? Только ты вот чего... – Лысый замялся. – Пушку мне отдашь, а?

– Приедем – отдам.

– Ништяк! Темке скажу, отоварил тебя, пушку отобрал, а ты ноги сделал. Без претензий?

– Ври чего хочешь, чисто, только не свети меня. О'кей?

– Без базаров!

Примазывался я к ивановским не просто так, между прочим. Крайне вовремя вспомнилась история, приключившаяся недавно с приятелем по тусовке Ленечкой Стошенко. Звукооператор Леня Стошенко заразился идеей попытать счастья на ниве музыкального продюсерства. Вздумалось ему создать вокальный коллектив под названием «Группа повышенного риска». Петь в будущем коллективе должны были исключительно мужики с женскими бедрами, попросту говоря – геи (а еще проще – педерасты). «Голубая» группа, по задумке Стошенко, взялась бы за исполнение старых шлягеров 60—70-х годов. В исполнении геев знакомые с пеленок тексты приобретали иной смысл. Взять, к примеру (не помню авторов слов и музыки, но слова въелись в мозг со времен пионерского детства), древнесоветский хит «как прекрасен этот мир». Ленечка аж заходился весь, изображая в лицах, как будут «голубые» певцы прочувствованно выводить первый куплет: «Ты проснешься на рассвете, мы с тобою вместе встретим день рождения зари. Как прекрасен этот мир, посмотри, как прекра-а-а-а-асен этот ми-и-ир...» У Стошенко имелись кандидаты в «Группу повышенного риска», устная договоренность с фондом «Антиспид» об информационной поддержке и, вообще, целое громадье планов. Не хватало сущего пустячка – денег. Денно и нощно разыскивая спонсоров, Стошенко вышел на некую мужскую общность с длинными волосами. Как выяснилось позже, Леню столкнула судьба с недавно обосновавшейся в столице ивановской криминальной группировкой. Почему волосатые парни назывались ивановскими – не знаю. Быть может, они выходцы из города Иванова, а может, их «папа» звался Ваней, не суть. Одно я запомнил твердо – ивановские, в пику общепринятой бандитской моде, носили патлы до плеч. Так что моя прическа вполне вписывалась в ивановские стандарты. Кстати, ивановские денег Лене не дали, более того, вникнув в идею педерастического музыкального коллектива, накостыляли ему так, что тот две недели провалялся в больнице. Не понравилась волосатым ивановским просьба ссудить энную сумму на развитие гейтворчества, и их можно понять.

– Братила, курить хочешь? – проявил трогательную заботу о моих легких Лысый.

– Не-а. Жрать хочу.

– В бардачке шоколад есть и конина. Ща в поворот впишусь и дам тебе коньячку со сладеньким.

Лысый крутанул руль, «Форд» послушно повернул на крутом вираже, выехал на прямой, как взлетная полоса, участок шоссе.

– Ексель-моксель! Ты гляди, менты дорогу перегородили!

Я вытянул шею, заглянул через плечо Лысого. Во непруха! Я совсем забыл про милицейскую облаву! Кретин! Идиот! Дебил! Опять расслабился, опять решил, что все напасти позади, и позабыл то, о чем обязан был помнить! Только что размышлял на тему длинных волос и даже не вспомнил, на кой черт собирался обрить голову. Вот так, по полной дури, попадаются дилетанты, возомнившие себя суперменами! Штирлиц хренов, растаял, обмишурив Лысого, прикинувшись братишкой-бандитом, и чего теперь делать? Отстреливаться от ментов?

– Братан! – Мой голос дрогнул. – Мне, по типу, с мусорами здешними здороваться никак нельзя! Сверни куда, а, братан!

– Куда ж я сверну? Шоссейка прямая, по бокам кюветы, да и ментяры нас ужо срисовали.

– Проскочить мимо них сможешь?

– Офуел? По рации стукнут, и полный край нам с тобою выйдет!

Лысый чуть сбавил скорость, но милицейский кордон на шоссе все равно неотвратимо приближался с каждой секундой, а в голове не рождалось ни одной путной мысли.

– Омоновцы лютуют, – обрадовал меня Лысый и вдруг рассмеялся во всю глотку. – Оба! Ха-а-а! Не ссы, братан! Я, кажись, одного омона признал! Точняк, это он – Кузя! Сержант Кузьмин, знакомец мой, должничок! Проскочим.

Отлично! Впереди меня ждет встреча с омоновцем Кузей, который сегодня с утра вдоволь потрепал мои длинные седые волосы. Полный абзац! Даже если облава устроена на кого-то другого, не на меня, все одно – абзац!

Я поднял пистолет, ткнул стволом в спину Лысого и чужим голосом приказал: