Гребень Клеопатры

Мари бросилась к нему в объятия, но ничего не почувствовала. Она словно обнимала облако, просачивающееся между пальцами, как пепел.

— «Гребень Клеопатры» получил новый заказ на убийство, — пробормотала она, уткнувшись лицом ему в плечо.

— Меня это не удивляет, — ответил он голосом, который звучал только для нее. — Вы хотели управлять событиями, но пока что они управляют вами. Да и как бы вам это удалось? В аду пусто, все черти — на земле и творят всяческие бесчинства. Что вы теперь будете делать?

— Не знаю. Я знаю только, что один старик хочет, чтобы мы помогли уйти из жизни его жене, которая лежит в коме.

— И вы еще сомневаетесь?

Мари видела скелет, просвечивающий сквозь тонкую кожу.

— Я выгляжу, как те существа из морских глубин. Ты сейчас это подумала, да? Очень может быть. Ты вспоминала про Инишбофин. И ты не знаешь, стоит ли помогать старику и его несчастной жене, как пару недель назад не знала, помочь ли жертве домашнего насилия. Ты меня разочаровываешь, Мари. Может, ты и правда сходишь с ума?

Она погладила его по волосам. Они показались ей теплыми.

— Я не одна. Мы работаем втроем. И вместе решим, что нам делать.

— Хорошо. Делай то, что должна делать.

Мари поняла, что Дэвид исчезает из ее сознания и к ней возвращается способность рационально мыслить. Она вскочила и побежала к телефону. Онемевшими пальцами набрала номер, и когда на другом конце ответили, поняла, что поступила правильно.

— Фредерик, — прошептала она. — Нам надо поговорить. «Гребень Клеопатры» получил новый заказ.

Глава семнадцатая

Фредерик сидел в бархатном кресле в «Фата-моргане». Посетителей было мало: вечер только начинался. Большинство придут позже, а ближе к полуночи почти не останется свободных мест. Михаэль, хозяин клуба, будет ходить и болтать с гостями, потирая руки и подсчитывая в уме прибыль. Евро, кроны — какая разница… Михаэль говорил, что к обменному курсу надо относиться с любовью. Для него, немца, который родился во время Второй мировой войны в семье, потерявшей все свое состояние, главной валютой так осталась немецкая марка.

Чтобы прогнать мысли о том, что случилось за последние недели, Фредерик совершал долгие прогулки. От ароматов кафе его начинало подташнивать, и он говорил удивленным Анне и Мари, что ему надо «выйти подышать». Садился в метро, проезжал несколько станций, выходил, шел к озеру Меларен и долго гулял по берегу. Большие суда проходили мимо, и Фредерик испытывал непреодолимое желание броситься в воду, доплыть до корабля и попросить взять его с собой, увезти в неизвестном направлении — все равно куда. Однажды он даже снял с себя пиджак, закатал рукава рубашки и попробовал пальцами ледяную воду, но не отважился нырнуть. Иногда Миранда находила его там. Он редко приглашал ее с собой, но она, видимо, подсознательно чувствовала, когда у него появлялось желание проветриться. Они часто гуляли вместе, и Миранда знала, где его можно найти, помимо «Фристадена», куда ей по-прежнему не было доступа. Фредерик пока не решался рассказать о Миранде своим подругам.

«Трус», — дразнила она его, когда была в хорошем настроении. «Предатель», — шипела, когда была раздражена. Он просил ее потерпеть. Она в ответ считала по пальцам дни, назначая дату, когда он должен будет представить ее Анне и Мари. И он невольно вспоминал, как когда-то сам считал дни в страхе, что отец все-таки найдет ружье.

Миранда все время говорила о деньгах.

— Ты должен действовать, Фредерик, — твердила она. — Никогда еще мы не были так близко к осуществлению нашей заветной мечты. Ты станешь богачом, если примешь верное решение. Уже через год мы сможем открыть «Дворец Миранды».

— Почему ты так в этом уверена? — резко спросил Фредерик.

— Потому что идея создать такое агентство, как «Гребень Клеопатры», гениальна в своей простоте, Фредерик. Решать людские проблемы. Вам это удалось. Я уже говорила тебе это. Немного рекламы, и у вас появятся новые заказы в стиле…

— Замолчи! Замолчи, черт тебя побери!

Он заорал так громко, что прохожие удивленно посмотрели на него и ускорили шаг.

— Не ори на меня, Фредерик. Не надо изображать из себя жертву! Мы-то с тобой знаем, что ты способен действовать жестко и хладнокровно. Вспомни охоту на медведя. Когда погиб твой отец. Его застрелили. Никто так и не понял, кто это сделал. И все же трудно поверить, что его убил кто-то из охотников…

Лес. Одинокие деревья. Камни, покрытые мхом, осока… Охота. Ружья, рюкзаки с термосом и бутербродами. Лучший охотник в округе. Самый меткий стрелок. Знаток своего дела. С годами папа все шире улыбался, когда приятели хлопали его по спине. Пришлось застрелить его. Для этого нужна была только твердая рука и жгучая ненависть в сердце. Мужчины должны воспитывать мужчин. Отец сказал это вполголоса, чтобы мама не услышала, хотя она все равно не отреагировала бы.

Утро. Мрачное и холодное, с серыми облаками, плывущими так низко над землей, что казалось, верхушки ели рвут их в клочья. Влажная земля под ногами. Куски коры и шишки на тропинках. Колючие кустарники. Бесстрашные охотники. Они заняли позиции и часами ждали добычу, которая могла и не появиться. Медведь показывался в тех местах так редко, что мало кто верил в его существование. Но следы говорили о другом: трупы коров, поваленные заборы огородов. От голода медведь становился все смелее и смелее. Нужно было остановить его, прежде чем он начал нападать на людей.

Он тщательно выбирал позицию, чтобы хорошо видеть остальных охотников, и поджидал жертву. Он всем своим существом ощущал: она близко. Наконец зверь показался из лесу. Широкая спина. Мускулистые руки. Сучки трещат под тяжелыми ботинками. Курчавые волосы. Тулуп. Он тщательно прицелился и спустил курок. Пуля попала точно в цель. Тишина. И снова ожидание.

Прошло несколько часов. Потом послышались отчаянные крики. Отца нашли на тропинке с простреленной головой. Раненому медведю удалось скрыться. Несколькими днями позже тушу мертвого зверя нашли в овраге в нескольких километрах от места охоты. Фредерику досталась его шкура.

— Ты же знаешь: так и не удалось выяснить, кто сделал тот выстрел, — ответил он Миранде. — Я был вне подозрений. Моя позиция располагалась очень далеко от той тропинки…

— Ну хорошо, допустим, стрелял не ты. Но горевал ли ты по отцу?

Миранда улыбалась, и в эту минуту Фредерик ненавидел ее. Хорошо, что, ей надо готовиться к выступлению, и она скоро оставит его в покое. Сегодня в «Фата-моргану» должна прийти Мари, и ему не хотелось знакомить ее с Мирандой. Не самый подходящий момент. К тому же Миранда всегда стремится быть в центре внимания, и в ее присутствии он не сможет сосредоточиться на делах, а именно о них хотела поговорить Мари.

По телефону она взволнованно сообщила, что «Гребень Клеопатры» получил новый заказ. Она бормотала что-то насчет старика и его жены, лежащей в больнице, что-то об исполнении обещания, но так волновалась, что Фредерик ничего не понял. Поэтому попросил ее прийти сюда. В «Фата-моргану» в Старом городе, в его секретное убежище. Мари удивилась, но согласилась.

Фредерик поднял глаза и увидел, что к его столику приближается Михаэль. Темный костюм, серая рубашка, начищенные до блеска ботинки. Седые волосы зачесаны назад, открывая лоб, на лице — старческие морщины. Высокие скулы и острый нос, как у ястреба. Ему, наверное, не меньше шестидесяти пяти, и все же он остается весьма привлекательным пожилым мужчиной, который легкой походкой идет между столиками, пожимая посетителям руки.

Михаэль подошел к Фредерику, уселся за его столик и откинулся на спинку кроваво-красного кресла.

— Как дела, Фредерик? — спросил он с легким немецким акцентом. Интересно, сколько лет он живет в Швеции? Видно, что он привык к здешнему образу жизни, но все равно остался расчетливым немцем. Фредерик никогда не осмелится спросить, как давно Михаэль переехал сюда. Их отношения были приятельскими, не больше, такими пусть и остаются.