Час ворона

– Правее давай! – Электрический разряд шокера заставил мышцы дернуться и на долю секунды вызвал помутнение сознания. Вовремя, блин! Тютелька в тютельку в те мгновения, когда до окна оставался шаг-полтора.

Две встречные процессии миновали друг друга, разошлись в коридоре, и так все причудливо получилось, что «коробочка» с Захаром в центре протопала мимо, заблокировав мне «левый поворот», заслонила окошко. О том, чтобы притормозить и пропустить кортеж на встречной полосе, не могло быть и речи. Повезло, блин! Исключительно «удачно» разминулись!

Делать нечего. О прыжке временно пришлось забыть. Пора вспомнить, куда и зачем меня ведут. А ведут меня в кабинет садиста со шрамом на допрос. Гонят, аки скотину неразумную, суки гребаные!

Кабинет находился за коридорным поворотом, рядом с неизвестно куда ведущей широкой деревянной лестницей с резными перилами. Внутри кабинет оказался заставленным старинной мебелью комнатой. Комодами, шкафами, этажерками. Комнату-кабинет, очевидно, стилизовали под жилище-обиталище начала ХХ века, под так называемый «серебряный век». Эпоху модернизма и кокаина.

– Прошу вас, садитесь, Станислав Сергеевич. – Изуродованный шрамом хозяин сам сидел за двухтумбовым столом со столешницей, затянутой зеленым бильярдным сукном, мне предлагал сесть в плетеное кресло напротив. – Устраивайтесь поудобнее. Руки с затылка можно снять.

Я сел. По бокам встали часовые, охраняющие меня мужики, собачий проводник Игорь остался у дверей, собачка Альфа, виляя хвостом, пошла ласкаться к хозяину-уроду.

– Хорошая псина, хорошая... Но, но! Без поцелуев, Альфа, лизать себя не позволю, что о нас гость подумает? Фу, Альфа!.. Вы не представляете, Станислав Сергеевич, до чего умна псина... но я вас пригласил отнюдь не хвастаться моей собаченцией. Я вас позвал... Хотя вы, наверное, знаете, что за вопрос меня мучит, Алексей Владимирович все вам, наверное, рассказал?

– Пусть он вас больше не мучит... – Я с наслаждением вытянул ноги. Давненько я не сиживал в креслах. Все больше в последнее время мордой в пол валялся или стены подпирал. – Зачинщик вашего тогдашнего унижения перед вами. Я все затеял, признаюсь.

– Ну, это ж надо, а? – Хозяин кабинета приторно-сладко улыбнулся. – Какое мужество, право. Брависсимо! Как там у поэта?.. Безумству храбрых поем мы песню!.. Захар Семеныч, если хотите знать, тоже назвал вас зачинщиком. Выходит, сделал чистосердечное правдивое признание, и ему это зачтется!

«Блефует», – подумал я и в свою очередь начал блефовать:

– Вы обещали бой с узкорылым. Почему же в последний момент вместо драки меня отвели в подвал? – Я пригладил рукой волосы, и на это движение моментально отреагировала Альфа. Зарычала, оскалилась.

– Фу, Альфа. Сидеть! Простите, Станислав Сергеевич, собачке вы, пардон, не по вкусу... Или... ах-ха-ха-ха... наоборот, по вкусу пришлись. Любит Альфа деликатесы, а клипмейкер-супермен безусловный деликатес, наиредчайшее лакомство.

– Я не клипмейкер.

– Помилуйте, батенька! А как же клип на песню про Монику Левински и шалунишку Билли? Кто его режиссировал?

– Я...

– Ну вот, а вы говорите – «не клипмейкер». Замечательный клип! Любочке очень нравится, до коликов.

– Его показывали всего-то два раза, поздно ночью.

– Ну, так и что? Мы следили за вашим творчеством. Мы с супругой ваши поклонники. Из всех, за кем мы наблюдали, – вы наиболее занимательная личность. Вечно вращаетесь в сферах искусства. Коктейли, романы, презентации. О физкультуре забыли давно, а напрасно!

– С чего вы взяли, что я перестал тренироваться? В спортклубах не записан, однако это ничего еще не значит. Мой первый и главный наставник Бинь рассказывал – во Вьетнаме сосед, которого знаешь лет двадцать, вдруг может оказаться мастером гунфу. Во Вьетнаме принято тренироваться с собой один на один и не афишировать мастерство, пока жизнь не заставит.

– Помилуйте, Станислав! Как это можно, тренироваться с собой один на один. С самим собой можно разве что онанизмом заниматься, плодотворно и с удовольствием. Да и то... откройте любой из журналов «Знакомства» и почитайте объявления: «Займусь самоудовлетворением на глазах у понятливой девушки». Десятки таких объявлений, сотни!

– Ха! – Я ухмыльнулся, изобразив на лице мину презрительного превосходства. – Это китаезы вам башку задурили! Методика постижения мастерства в гунфу предполагает на первом этапе выбор правильного стиля, на втором – отработку базы и всего многообразия боевых элементов, на третьем – подбор индивидуального арсенала, тактики и стратегии, отработку и проверку выбранной для себя техники с партнерами разной мощи и габаритов. И, наконец, когда индивидуальный арсенал сформирован и апробирован, следует заключительный этап шлифовки мастерства – индивидуальные тренировки на силу и на скорость исполнения... Откуда вы знаете? Быть может, я ежедневно по утрам в течение часа работаю на тренажерах, отрабатываю удары и перемещения?

– Блефуете, Станислав Сергеевич! – Он улыбнулся еще шире, еще слащавей. – Задумали что-то для меня неприятное и блефуете. Убежать решили?

Вопрос собеседника застал меня врасплох. Неужели в камере установлены скрытые микрофоны? Неужели встречная группа, этапирующая Захара, не случайно заслонила от меня окно?

Человек со шрамом снова начал говорить лишь после того, как сполна насладился моим смятением.

– Попались, Станислав Сергеевич! Ах-ха-ха-ха! Подловил я вас, любезный вы мой! Раскусил! Я же говорил – вы предсказуемы! Я вас изучал. Вы увлекались гунфу, как вы выражаетесь, в основном пижонствуя, согласитесь! О, нет! Нет! Ни в коей мере не принижаю ваших бойцовских качеств, не думайте обо мне плохо! Но вы, Станислав, не менее рьяно увлекались и философией, и гимнастикой, в том числе дыхательной, в ущерб разучиванию приемов. Вы – человек искусства, натура увлекающаяся, подвластная порывам. Поувлекались себе вдоволь Востоком, бросили и увлеклись рекламой, видеоклипами, прочей ерундой. Теперь стыдитесь прежних пристрастий, скрываете их. Я прав? Чего молчите? Прав я? Прав! Я вашу натуру понял, Станислав Сергеевич. С нынешними друзьями вы не беседуете о прежних забавах, я специально выяснял. Боитесь стать непонятым и осмеянным. Вы болезненно самолюбивы, я такой же, я-то как раз вас понимаю! И вы, мон ами, чтоб сохранить самоуважение, решились бежать! – Он выдержал еще одну томительно долгую паузу. – Бежать на тот свет! Да-с! На тот свет. В лучший из миров. Вас соблазнила смерть Сергея Контимирова легкостью и скоротечностью. Вместо скандала и криков про то, что я сумасшедший, садист и маньяк, вы решили обмануть меня и отделаться как можно быстрей, наилегчайшим способом! Браво, Станислав Сергеевич! Вы умный и дальновидный человек! Одна беда – я хитрее вас. Изволите, сейчас же прикажу стравить вас с китайцем. Но! Одно но! Велю китайцу переломать вам все суставы, выдавить глаза, но жизнь сохранить! Согласны на такой вариант, Станислав Сергеевич, а?

Вот бы узнать, когда и на чем он съехал? Давно у него крыша протекла и с какой скоростью прогрессирует протечка?.. Черт меня бери, а вдруг первым толчком к болезни, семечком, давшим буйные всходы через много лет, послужил тот стародавний эпизод в спортивном зале Дома культуры далекого северного городка, обозначенного мелкой точкой на крупномасштабной карте? Что же тогда получается? Выходит, мы, все пятеро, сами виноваты в том, что уже произошло, происходит сейчас и что еще будет происходить!.. Тем, кому посчастливится пережить... Сереге и, похоже, Толику не посчастливилось...

– Ну, так как? Станислав Сергеевич? Согласны на предложенный вариант спарринга? Отвечайте!

– Согласен, – ответил я твердо, мечтая поскорее оказаться в коридоре, ведущем к месту ристалища, как можно скорее очутиться рядом с окошком над копной сена. В конечном итоге лучше сломать себе шею в прыжке, чем оставаться игрушкой в руках сумасшедшего!

– Раз вы так решили, будьте любезны поскучать полчасика в этом кабинете. А я, с вашего позволения, отправлюсь отобедать. Любовь Игнатьевна давно ждет меня к столу. Сначала хлеба, после – зрелищ, сообразно наказам древних римлян. Трое моих людей и собачка составят вам компанию. Откушав, мы за вами зайдем.