Кидалы

– Какая доска?

– Черт побери, не вешай мне лапшу на уши! Эта доска лежала прямо тут, на прилавке, та самая, на которой играл этот парень! Или ты отдаешь мне доску, или я найду ее сам.

Берт взял тряпку и стал протирать прилавок.

– В это время я обычно убираю, – сказал он. – Собираю всякое барахло и выбрасываю его в мусорный бак. Доску не припомню, но если что-то тут и было, то…

– Ты ее выкинул! Ты думаешь, это сойдет тебе с рук?

– А не сойдет? – спросил Берт.

Полицейский задохнулся от гнева. Потом он сказал:

– Ты у меня попляшешь, клянусь богом, ты еще попляшешь! – И резко повернулся к Рою: – И вы, мистер! Меня вы вокруг пальца не обведете. Я буду за вами следить, и если в следующий раз вы появитесь в этом городе…

Он развернулся и вышел из бара. Насмешливо улыбаясь, Рой уселся на стул.

– По-моему он рассердился, – сказал он. – Еще эля?

– Нет, – сказал Берт.

– Почему? Слушай, Берт. Извини, что так все получилось, но это была твоя доска. Я не…

– Знаю. Это моя ошибка. А я никогда не повторяю одну и ту же ошибку дважды. Поэтому хочу, чтобы ты ушел и больше никогда сюда не приходил.

Подошел посетитель, и Берт повернулся к нему. Рой встал и вышел из бара.

Яркий солнечный свет брызнул ему в лицо; после прохладного темного бара он показался ослепительным. Холодный эль – сколько же он его выпил – бурлил у него в животе, но через некоторое время Рой пришел в норму. Он не был пьян. Он никогда не пьянеет. Но было бы глупо возвращаться в Ла Джоллу голодным.

В ресторанчике за углом он съел тарелку супа и выпил две чашки черного кофе. Уже на выходе он посмотрел на часы и с ужасом увидел, что они показывают пять минут второго. Рой огляделся, но в ресторанчике не оказалось ни одного телефона, по крайней мере для общественного пользования, и он направился к своей машине.

Мойре лучше было не звонить. Наверняка с ней связывалась полиция, а Рой не хотел ничего объяснять по телефону.

Он спустился с длинного холма к Мишн-Вэлли и выехал на дорогу, ведущую к берегу. До Ла Джоллы было минут двадцать – двадцать пять максимум. В гостинице он объяснит Мойре, почему полицейский ошибся…

Принял его за кого-то другого? Нет, нет. Все должно объясняться просто, логически вытекать из вполне невинного события. Эта машина, к примеру, была арендована. Человек, последним бравший ее напрокат, попал на ней в серьезную аварию и, допустим, скрылся с места происшествия. И когда утром полицейские обнаружили эту машину…

Разумеется, в такой истории были натяжки: полиция по номерному знаку определила бы, что это прокатная машина. Но это не его дело – строить догадки. Он стал жертвой полицейской ошибки, а кто может их предсказать?

Хреновое утро, думал он. Это все из-за доски Берта. Почему он так со мной обошелся? И какого черта я беспокоюсь о том, что думает бармен?

Недалеко от пересечения с Пасифик-хайвэй поток машин увеличился, а на самом шоссе образовалась пробка на все четыре ряда, которую пытались разрулить двое полицейских. По понедельникам в Сан-Диего такого не бывало. Даже во время пересменок на авиазаводах дороги не были так забиты, а сейчас для пробки время было совершенно неподходящим.

Автомобили, среди которых была и машина Роя, медленно ползли вперед. Почти через час у Мишн-Бич он свернул с шоссе к заправке и там узнал, что случилось.

В Дел-Мар шли забеги. Начался местный сезон скачек.

Минут через тридцать пробка рассосалась, и через четверть часа он уже был в гостинице. Он позвонил Мойре прямо из вестибюля. Трубку никто не брал, но в регистратуре она оставила для него сообщение.

– Разумеется, мистер Диллон. Она просила передать вам, что ушла на скачки.

– На скачки? – удивился Рой. – Вы уверены?

– Да, сэр. Но она собиралась посмотреть только половину дневной программы. Сказала, что вернется пораньше.

– Ясно, – кивнул Рой. – Кстати, обо мне здесь справлялись из полиции пару часов назад?

Клерк вежливо подтвердил это и сказал, что звонили и миссис Лангтри тоже.

– Естественно, мы о вас исключительно высокого мнения, мистер Диллон. Надеюсь, ничего серьезного не произошло?

– Нет, благодарю, – сказал Рой и отправился в свою комнату.

Он постоял некоторое время у огромных двустворчатых окон, глядя на море, отливающее золотом. У него заболели глаза, и он растянулся на постели, ни о чем не думая, сосредоточив всю свою интуицию, чтобы сделать верные выводы.

Сперва Мойра проявляла любопытство, пытаясь узнать, как он жил и кем работал. Почему он год за годом живет в таком месте, как «Гровенор-Карлтон»? Почему он год от года цепляется за малопрестижную, низкооплачиваемую работу коммивояжера? Потом она выразила легкое сожаление, что они на самом деле не знают друг друга, и им нужно «познакомиться по-настоящему». Он запланировал это путешествие именно для того, чтобы «познакомиться», – и как же она себя ведет? Проверяет его на прочность? А потом наблюдает, чем все закончится.

А теперь она обо всем знала. Должна была знать. Ее сегодняшнее поведение было лишним тому доказательством.

Полиция позвонила ей, чтобы навести справки о Рое, и ее это ничуть не встревожило. Она знала, что он выкарабкается, что его легенда проверена годами и теперь поможет ему выйти сухим из воды. И, узнав все, что хотела, она ушла на скачки.

Скачки…

Помрачнев, он резко сел. Его раздражение уступило место гневу.

Она обманула его и с приездом в Ла Джоллу. Она так хотела сюда приехать, и вдруг по непонятной причине путешествие откладывается – до этой самой недели.

И в это время начинаются скачки в Дел-Мар. А ипподромы в Лос-Анджелесе временно пустуют…

Или… все не совсем так. Трудно сказать, в самом ли деле она сунула нос в бизнес Лилли, как совала нос и в его дела. Может, она просто разозлилась, что Рой надолго оставил ее одну, и ушла на скачки, выразив таким образом свое недовольство.

В гостиницу Мойра вернулась около четырех. Она отпускала шуточки насчет езды на такси и притворялась, что дуется на Роя за то, что тот уехал и не взял ее с собой.

– Я хотела проучить тебя, негодник! Ты ведь не злишься, а?

– Не знаю пока. Значит, тебе звонили из полиции насчет меня?

– Ах это. – Она пожала плечами. – И что там случилось?

– А ты не знаешь?

– Ну… – вкрадчиво протянула Мойра. Подойдя к кровати, она осторожно присела на краешек. – Рой, я уже давно хотела с тобой поговорить. Но прежде мне нужно было точно знать, что…

– Ладно, успеем еще поговорить, – сказал он беспечно. – Ты не видела на скачках Лилли?

– Лилли? А, твою мать. Разве она не в Лос-Анджелесе?

– Вообще-то да, – подтвердил Рой.

– Но скачек в Лос-Анджелесе нет уже целую неделю. Поэтому она здесь, в Дел-Мар, разве не так?

– Откуда я знаю? К чему ты клонишь?

Она начала подниматься. Он удержал ее, схватив за платье.

– Я еще раз тебя спрашиваю: ты видела Лилли в Дел-Мар?

– Нет! Как я могла ее видеть! Я сидела в клубе!

Рой хмыкнул, заметив ее промах.

– А Лилли туда бы не пошла, а? Откуда ты это знала?

– Потому что я… я… – Она виновато покраснела. – Ладно, Рой, я ее видела. Я за ней следила. Но это не то, что ты думаешь. Мне просто было любопытно, зачем она приехала в Лос-Анджелес. К тому же она всегда так гадко себя вела по отношению ко мне! Я знала, что она хочет нас поссорить любым доступным ей способом. Я и подумала, с чего она так нос дерет и, в общем, поговорила с одним приятелем из Балтимора…

– Понятно. У тебя, оказывается, есть весьма осведомленные друзья.

– Рой, – произнесла она умоляющим голосом, – не злись на меня. Я бы не стала ничего делать ей во вред, так же как и тебе.

– Лучше и не пытайся, – предостерег он. – Друзьям Лилли палец в рот не клади.

– Знаю, – смиренно кивнула она. – Извини, дорогой.

– Лилли тебя не видела?

– Нет. Я была очень осторожна, честно. – Она поцеловала его, улыбаясь одними глазами. – Ну а мы с тобой…