Точка кипения

Я почувствовал, что начинаю приходить в себя по-настоящему, только застряв в пробке на шоссе М6 на выезде из Бирмингема. Вынужденное бездействие – лучший способ расслабиться. Я не знал еще, что буду делать, когда окажусь по адресу, оставленному Марти. Может, ее там уже и нет. Лучше не думать.

Подъезжая к Лондону, я снова включил мозги. Ехать было непросто: уже стемнело и дождь лил как из ведра. Пробившись через запруженные транспортом лондонские улицы, я наконец прибыл по адресу, до тут выяснилось, что припарковаться мне решительно негде. Я покружил по прилегающим улицам с нулевым результатом. Район Финчли напоминал мне окраину Южного Манчестера – такое же убожество. Мне удалось найти местечко рядом со станцией метро «Финчли». За пять минут, которые я прошел пешком, одежда промокла насквозь. За это время я умудрился пару раз забрести не туда, но это даже хорошо: если за мной хвост, пусть помучится.

Когда Марти открыла дверь, стало ясно, что мысли наши бегут в одном направлении.

– За тобой хвоста нет? – спросила она, заглядывая мне через плечо, и, схватив за руку, протащила через коридор в гостиную квартиры на первом этаже. – Я знала, что ты приедешь, как только получишь адрес! Не можешь без меня, правда?

Она отвела в сторону мою руку и, прижавшись ко мне всем телом, осыпала самыми страстными поцелуями.

– Вот это да! – удивился я, отстраняя ее от себя. – Но я приехал не ради твоих зеленых глаз.

– Изумрудных. Я предпочитаю изумруды.

– Неужели? А вот я предпочитаю получить ответы на несколько вопросов.

– Не поверю, что ты приехал ко мне затем, чтоб получить долг, – не унималась Марти.

– Воля твоя.

Мне показалось, что она похудела и вообще как-то уменьшилась в размерах. Одежды на ней, как всегда, было по минимуму: синий шелковый халатик, сквозь который просвечивало белье.

– Ты умеешь запудрить мозги девушке, – пожаловалась она. – Я только о тебе и думаю с тех пор, как мы расстались в Стокпорте.

– Неизвестно, кто кому пудрит мозги. Что же это получается? Я отдаю свои последние две тысячи женщине, у которой более чем достаточно средств, чтоб легко купить меня, а затем так же легко перепродать.

– Это так буржуазно, Дейв. Не мелочись. К тому же каждой девушке интересно проверить, способен ли парень помочь, если понадобится.

– Сейчас ты тоже занимаешься проверкой? Игра продолжается?

Вместо ответа я получил звонкую пощечину, которая привела меня в ярость. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, но я вспомнил, при каких обстоятельствах мы с Марти познакомились. Не уподобляться же мне Чарли Карлайлу. Я отступил от нее подальше.

– Ты получил за то, что сказал гнусность.

Она плюхнулась в мягкое кресло.

– Объясни-ка мне лучше, зачем ты заняла у меня деньги, если у тебя их полно?

Она потянулась к лежавшей на столике пачке сигарет.

– Зато я теперь не пью, – радостно сообщила Марти, вместо того, чтоб ответить на мой вопрос. – Ни капли не выпила с тех пор, как уехала из Манчестера, – добавила она, затянувшись сигаретой.

– Давненько ты не пила!

– Не язви! Скажи лучше, ты все еще с мисс Фригидность? Неужели она до сих пор не бросила тебя? Она знает, зачем ты примчался в Лондон? Я только вчера отправила письмо, а ты тут как тут.

– Наша встреча важна для тебя, Марти, а не для меня.

– Не строй из себя благодетеля, Дейв. Если надо, я верну тебе деньги завтра. Может, успокоишься…

– Дело не в деньгах. Во-первых, объясни, зачем тебе понадобилось отсылать письмо в винный бар, а не прямо ко мне.

– Тебе не понять.

– Посмотрим.

– Дейв, ты такой честный и чистый, как кристалл, – у меня от блеска аж глаза слезятся. Наверно, этим ты мне и понравился. Противоположности притягиваются. Тебе и в голову не приходит, что на уме у изворотливых хитрецов.

– Льстить ты умеешь. Предупреждаю, я не уйду, пока не выясню все, что мне нужно.

– Садись, – она указала рукой на соседнее кресло, – мне неудобно смотреть на тебя снизу вверх.

– Я просижу всю ночь, так и знай.

– Не боишься, что мисс Фригидность заявится за тобой с детишками под мышкой? Или она все-таки не знает, где ты сейчас?

– Оставь Жанин в покое. Расскажи лучше о себе.

– Тогда для начала свари нам по чашке кофе.

– Странные у тебя все-таки манеры, – сказал я, снимая с огня подоспевший кофе. Щека моя все еще горела после полученной пощечины.

– Ты тоже не ангел. Сам хотел меня соблазнить. Костюмы менял. Когда мы ехали в Лидс, у тебя слюнки текли…

– Чушь! – остановил я ее, а сам задумался, отчего это все мои разговоры с женщинами не обходятся без участия гормонов.

– Не стоит отрицать, что я тебе понравилась. Ты смотрел на меня, как голодный пес на сырой бифштекс в витрине мясной лавки. Зачем ты сцепился с Чарли, если я тебе не понравилась?

На это мне нечего было сказать. Готов биться об заклад, она бы не поверила, если бы я побожился, что будь она даже горбатой ведьмой, я бы заступился за нее в Тарне.

Мы молча уставились друг на друга, точно играли в гляделки.

– Ты только взгляни на себя! – воскликнула она вдруг. – Вокруг тебя облако пара. Сними с себя промокшие тряпки, прежде чем ступишь на мои ковры.

– Туда, где ковры, я не пойду.

Я не переставал ощущать, что источаю сырость: после холодного дождя я оказался на теплой кухне.

– Ничего, в машине по дороге домой обсохну, – сказал я.

В этом деле помощь Марти мне не требовалась.

– Не будь мальчишкой, – усмехнулась она. – Если смущаешься, найдется что-нибудь прикрыть твой дивный торс.

Она пошла в спальню в конце коридора и, пересмотрев одежду, которой был набит огромный шкаф, вытащила длинный плащ. Может, она и покончила со своей прошлой жизнью в Манчестере, но с гардеробом, купленным на деньги Карлайлов, она не рассталась. Я успел заметить, что он существенно пополнился нарядами, приобретенными на днях.

Она бросила мне плащ. Я швырнул его обратно.

– Раздевайся и сушись или катись обратно в Манчестер. Выбирай!

– Я ни в чем не нуждаюсь, кроме объяснений того, что происходит. Тебе прекрасно известно, почему убиты Олли и Сэм Леви.