Усталая смерть

Приходилось искать дополнительных свидетелей, тех, кто имел сведения о непосредственной причастности братьев Поплавских к преступной деятельности и при этом не дрожал бы от страха при упоминании их имен. Задачка оказалась непосильной.

Журавлев решил сделать попытку и привлечь в свидетели Эльвиру Николаевну. Он был уверен, что Эллочка знает куда больше, чем может сказать. Другой вопрос, захочет ли она говорить. Стать свидетельницей такого дела и остаться в тени у нее не получится. А выставить себя как сексуально озабоченную, пользующуюся услугами молодых мальчиков шлюху? Нет уж, увольте. Она жена известного человека, и портить ему карьеру и поставить себя в незавидное положение по меньшей мере безрассудно. Перспектива лишиться всего и сразу мало кого устроит. И все же Вадим решил рискнуть и пообещать Эллочке, что все ее похождения останутся в тайне в случае ее откровенных и достоверных показаний. В противном случае следствие все равно найдет все архивы, и тогда ее имя всплывет на поверхность, а она потеряет статус защиты свидетеля, которого в наших писаных законах вообще не существовало. Такие вещи имели договорный характер и в целом соблюдались. Был и такой риск: Эллочка согласится, а сама предупредит противника. Зачем? С целью уничтожения архивных материалов.

Журавлеву оставалось уповать только на собственное обаяние. Он решил приехать к ней сам. Если муж окажется дома, то прикинется телефонным мастером или еще кем-то. Конечно, Журавлев мало походил на мастера по бытовому обслуживанию. Он носил дорогую обувь, костюмы, часы. Понимающие люди умели оценивать человека с первого взгляда. Вряд ли муж Эллочки примет его за водопроводчика.

Впрочем, он его никак не принял. Когда Вадим приехал по нужному адресу, подъезд был оцеплен милицией. Он нашел старшего офицера и показал ему свою визитную карточку, сказав, что работает телохранителем Эльвиры Николаевны. В ответ ему пришлось выслушать гневные попреки: — Хреново тела охраняешь, парень. Твоей работодательнице пулей мозги вышибли и ее мужу тоже. Ночью, прямо в постели, когда они спали. И даже замок не покорежили. Их нашел шофер мужа. Тоже телохранитель хренов!

— Вам придется связаться с Петровкой, капитан. Дела по серии подобных убийств ведет сам генерал Черногоров. Но ты можешь обратиться к майору Марецкому. Не берите на себя воз, который це в состоянии столкнуть с места. Доверьтесь криминалистам с Петровки. Так будет надежнее, да и у вас лишних забот поубавится.

Журавлев ушел. Он знал, чьих рук эта работа. Теперь примутся за него. Страха он не испытывал. Наоборот, ему хотелось положить голову в пасть льву. У него появилась уверенность, что он сильнее противника. Они запаниковали и начинают заметать следы. А значит, он психологически сильнее и может выиграть единоборство, не прибегая к силе. Тут имелся хороший шанс перевернуть ситуацию вверх ногами, если правильно себя повести. Перед ним натянули канат через пропасть и не забыли при этом намылить веревку. Если он перейдет на другую сторону и не сорвется — значит, выиграет поединок. От этого этапа очень многое зависело, если не все. Марецкий и Ксения могут еще год потратить на поиски доказательной базы, а он получил возможность пойти ва-банк и взять все сразу.

Только Сережка не помешал бы. Утром он уехал в Ватутинки обмениваться посланиями со своим старлеем. До вечера не вернется.

Оказавшись возле своей квартиры, Вадим внимательно осмотрел замок, потом вставил ключ и вошел в переднюю, захлопнув за собой дверь.

Тишина. Он снял плащ и громко сказал:

— Григорий Ефимыч, я не ношу с собой оружия, так что можете спрятать свой пистолет. Иначе у нас разговор не получится.

Ответа не последовало. Журавлев повесил плащ и пошел в комнату.

Семенов сидел в кресле у окна, а на журнальном столике лежал десятизарядный пистолет «беретта».

— С первого дня нашего знакомства я понял, что таких парней, как ты, только круглый болван может использовать в качестве курьера, — тихо и вкрадчиво заговорил Семенов. — Я виделся с Хитрово в Саратове и не могу сказать, что он похож на болвана. Да и ты не из тех, кто согласится связываться с наркотой. Мне хотелось тебя раскусить и понять, что ты за птица. Да, согласен, ты, Дик, птица высокого полета. Мастерски вывел свою подружку с территории лагеря. Снимаю шляпу.

— Адрес мой Эллочка дала? Зря вы ее убрали. Зачем лишнее на себя вешать. Вам на свободе гулять осталось день, может, два. И моя смерть ничего уже не изменит.

Вадим сел на диван и закурил.

— Прикажи своему халдею, Григорий Ефимыч, кофе сварить. Кофемолка в шкафу у плиты. Устал я что-то.

— Хорошо следы научился читать. Уважаю! — И вдруг Семенов крикнул: — Макс, свари нам кофе!

С кухни послышалось короткое «есть».

— Я всю жизнь, Дик, беду носом чуял. Слишком мы разгулялись по буфету. А у меня руки связаны. Вот если бы я получил руководство в свои ежовые рукавицы, то вы на нас никогда бы не вышли. Маньяк не может руководить империей. Он не Папа Римский. Он плебей с амбициями гения.

— Вы говорите о Германе Поплавском? А я считал, что главным все же является Юрий.

— Юрий действительно гений. Но он не хочет лезть в грязь. Он обожает Германа и опекает его, как мать свое несмышленое дитя. Ты прав, Дик. Герман злодей местного масштаба. Только девочек душит, как котят, одну за другой. А вот приказы на уничтожение свидетелей отдает старший брат. Но поймать его не на чем. Не подписывал, не участвовал, не видел и не знает. О Тихвинском и говорить не приходится. Тот особо приближенный и имеет такие рычаги давления, что мало не покажется.

— Хотите сказать, что мы зря стараемся?

— Нет. При личной поддержке президента ваш труд может увенчаться успехом. Но кто из вас сможет войти к нему напрямую, минуя кремлевскую администрацию?

— Трудно, но возможно.

— Если мне скажут, что это сделал ты, я поверю. Если мне скажут, что с президентом встретился министр внутренних дел по собственной инициативе, я этому не поверю.

В комнату вошел амбал с подносом в руках, на котором стояли чашки с горячим кофе, а на его плече висел автомат с глушителем израильского производства.

— Поставь здесь, Макс, и ступай.

Семенов убрал свой пистолет в наплечную кобуру и освободил для подноса место на столике.

— Присаживайся ближе, Дик. Кресло напротив свободно. Я не думаю, что ты способен на необдуманные поступки.

— А я думал, вы это поняли раньше.

— Я тугодум, Дик. Долго приглядываюсь, но делаю точные оценки. В моей работе ошибаться нельзя.

Журавлев пересел в кресло и взял чашку. Он вел себя как человек, который знает все и не ждет услышать ничего нового, а как гостеприимный хозяин не может сказать гостю, что тот ему надоел и хочется спать.

Такое равнодушие подливало масла в огонь. Семенов начал понимать, что ему пора раскрыть карты, иначе он упустит свой шанс. А из них двоих шанс нужен был Семенову, как это ни странно покажется.

Журавлев молчал. Он пил кофе. Семенов сам начал торговаться.

— У меня материалы, изобличающие преступную деятельность Германа Поплавского. Видеозапись, где он душит малолетних девочек собственными руками. И еще компромат на триста чиновников высшего звена. Записью занимался лично я. Оригиналы оставались у меня, а Тихвинскому я передавал только копии. Сегодня видео— и аудиозаписи принимаются судом как улики. Речь идет о подлинниках и оригиналах. Учитывая, что записи велись цифровыми камерами на кассеты DV, то качество от копирования не страдало и Тихвинский понятия не имеет, что у него копии. В случае провала Тихвинский начнет шантажировать и давить на чиновничий аппарат. Если у следствия будут оригиналы, то станет ясно, кто ему ставит палки в колеса, и на удар можно ответить тем же ударом. По закону Ньютона, сила действия равна силе противодействия. И еще раз повторюсь, что поддержкой президента заручиться не мешало бы. На Юрия Поплавского и Тихвинского компромата не существует. Те мелочи, которыми я располагаю, для их адвокатов семечки. Ну что скажешь, Дик?