- Автора!

2

На следующий день Алексей выбрался в больницу к Гончарову. Марина была истинной секретаршей, она умела добывать любую информацию. К вечеру он уже знал, куда ехать, и даже получил большой пакет фруктов. Букет Алексей решил не покупать. Если Гончарову совсем плохо, получится нелепость: цветы на могилу. Но он надеялся, что профессор выкарабкается.

В больнице ему сразу сказали, что к Гончарову нельзя. Он, мол, в реанимации и по-прежнему без сознания.

— Хоть передачу возьмите. — Алексей сунул в окошко приготовленный пакет.

— До еды ли ему, сердешному! — махнула рукой санитарка, но пакет взяла.

— А кто у него был из родственников?

— Племянница ходит. Сейчас какая-то женщина приехала, родственница, но та все равно не уходит. Такая хорошая девушка, жалко ее, уж больно мучается, — сочувственно сказала санитарка. — Молодежь нынче другая. Все бегом, все наскоком. А эта нет, совестливая. Вот моя дочка со своим хахалем…

Алексею некогда было слушать про дочку, и он перебил:

— Можно ее вызвать?

— Кого? Женщину?

— Надежду. Племянницу.

— А вы ей кто?

Санитарка даже высунулась в окошко по пояс и с интересом на него посмотрела. Обручального кольца Алексей не носил, но руку все равно спрятал. Инстинктивно.

— Знакомый.

— Жених, значит. Что ж, это можно. Позову. Вы погуляйте с ней в садике, что ж она без воздуха сидит, сердешная? Все одно ему теперь не поможешь, — санитарка снова махнула рукой и пошла звать Надю. Алексей понял, что Гончаров очень плох.

И поспешил на улицу. Леонидов терпеть не мог больниц, собственные хвори лечил, глотая всякие лекарства в немыслимых количествах. Лишь бы не туда, лишь бы не по врачам. И каждый раз он с ужасом думал: «Минздрав ведь предупреждает, чтобы не занимались самолечением». Но, как и большинство людей, именно этим и занимался. «Хочу умереть молодым», — подумал Алексей, идя по больничному коридору. Здесь пахло хлоркой, кухней и лекарствами. А еще болезнью. На крыльце он глубоко вздохнул, чтобы этого запаха в легких не осталось. Вскоре появилась Надя.

— Вы?! — удивленно спросила она, увидев, кто ее вызвал.

— А кто должен быть?

— Санитарка сказала — жених, — растерянно пробормотала девушка.

— Я не утверждал, что жених.

— Но, похоже, и не отрицали?

— Надя, давайте в скверик пойдем? Все посетители туда тянутся вместе с ходячими больными, может, там и в самом деле хорошо? Не могут же люди так жестоко ошибаться?

— Все шутите, — усмехнулась Надя. — Я, вообще-то, с дядей сижу.

— А мне сказали, что мама ваша приехала.

— Да, приехала.

— Так можно ненадолго отойти? Сколько вы не спали?

— Какая разница?

Она все-таки с ним пошла. Неохотно, словно предчувствуя, "что разговор будет неприятным. Алексей же просто хотел ее успокоить. Сказать, что с ее дяди подозрения сняты, милиция их больше не побеспокоит. На улице Надя все время щурилась и терла глаза.

— У меня есть солнцезащитные очки. Хотите? — Он полез в карман рубашки. Светлый пиджак оставил в машине. Рабочий день окончен, долой официоз.

— Спасибо. — Надя неуверенно взяла очки и надела. Они тут же сползли на кончик носа. — Смешно?

— Я не буду над вами смеяться, — улыбнулся Алексей. — Даю слово.

Они прошли в сквер, где пыльные деревья и чахлые кусты изнемогали под лучами палящего солнца. Летняя Москва вызывала только одно желание: поскорее ее покинуть. Леонидов углядел поваленное дерево и повел Надю туда: все лавочки были заняты. Они сели. Здесь была тень. Алексей огляделся: нет ли поблизости торговых точек. Хотелось пить.

— Как дядя? — спросил он, ничего похожего в окрестностях не обнаружив.

— Плохо. Если и выживет, то левая сторона останется парализованной. Алексей Алексеевич, зачем вы пришли? — тихо спросила девушка.

— Хотел вас видеть. Извиниться. Надя, Ми-хин утром приходил к вашему дяде, а вечером был кто-то другой. Честное слово, Игорь ни в чем не виноват. И я не виноват.

По ее нежному горлу прокатился комок.

— Алексей Алексеевич, почему люди друг другу не верят? Почему лгут?

— Потому что правда отвратительна, а ложь красива. Мы хотим, чтобы было удобно. Чтобы было красиво.

— Вы тоже лжете?

— Лгу, Надя. Я человек.

— Значит, вам тоже нельзя верить?

— А вы попробуйте.

— Спрашивайте, что хотели, хотя не понимаю, вам-то все это зачем?

— Сначала я защищал себя, свою семью. А теперь вот вас защищаю. Скажите, а за кого вы замуж собрались?

— Это так важно для следствия? — горько усмехнулась девушка.

— Но я же не следствие. Для меня важно.

— И почему вас так интересует моя личная жизнь?

— Я хочу уберечь вас от ошибки. Мне не все равно, что с вами будет. Скажите, чья была та визитка, что вы потеряли в моей машине?

Надя покраснела.

— Визитка? Вы ее нашли?

— Не я, к сожалению.

— Жена? — испугалась Надя. — Там мое, имя было написано. Она ревнивая, ваша жена? Наверное, спрашивать обо мне стала, когда визитку нашла?

— Нет, визитку нашла одна девушка, которая почему-то очень рассердилась.

— Если рассказывать про визитку, надо рассказать про все.

— Начните с имени. Как его зовут?

— Демин. Максим Демин.

«Все, — подумал Алексей. — Круг замкнулся. Теперь многое понятно».

— Демин был знаком с Аллой? — тихо спросил он.

— Да, их Павел познакомил. Это было… примерно полгода назад. Мне показалось, что он хочет передать Максиму эстафету, то есть Аллу. Павел выступил в роли сводника.

— Почему?

— Не знаю. Павел последнее время совершал довольно странные поступки. Мне даже казалось, что он не в себе.

— Демин, он какой?

— Обычный, — пожала плечами Надя. — Нельзя сказать, что некрасивый. Но Павел его затмевал. Он был яркой, неординарной личностью, а Максим… его тень. Он все время старается подражать.

— Подражать, конечно, Клишину?

— Максим его все время так странно разглядывал, как будто запоминал. Этот взгляд я никогда не забуду! Мне порою казалось, что он хочет его изучить, понять, как Павел устроен, а потом задушить. Это была дружба-ненависть.

— А почему Павел решил, что Демин будет интересен Алле? Такая неординарная женщина, красавица, ей нужен был парадный мужчина для выходов в свет.

— Демин — богатый человек, — равнодушно сказала Надя. — Они с Аллой — люди одного круга, а, главное, одного склада. Я имею в виду практичность и… меркантильность, если хотите. О делах оба могли говорить часами.

— Так стали они любовниками, или нет?

— Откуда я знаю? Я абсолютно не разбираюсь в таких вещах.

— А вами он почему заинтересовался?

— Максим сделал мне предложение. Месяца через три после того, как Паша его привел к нам в дом.

— Предложение? Вам?!

— А что тут странного? — Надя даже обиделась.

— Нет, вы замечательная девушка, но почему предложение? Он влюбился?

— Максим? Ну уж нет! По-моему, просто не умеет. Это странный человек, я не могу понять, хороший или плохой, что он думает, врет или нет, притворяется или на самом деле хочет мне помочь.

— Но почему он решил на вас жениться?

— Будете смеяться.

— Нисколько.

— Ему нужна была гарантия.

— Гарантия чего? — удивился Алексей.

— Порядочности. Его часто бросали женщины, он просто помешался на том, что очередная — пассия непременно должна изменить или уйти к другому.

Алексей невольно усмехнулся: да, приятель, о котором писал Клишин — это Демин. Без вариантов. Штрихи к портрету.

— И он выбрал вас?

— Максиму почти сорок, один раз он уже разт-hg велся, и я так поняла, что это было болезненно.

Он очень хочет ребенка, нормальную семью, а главное, верную жену, за которой можно не устраивать слежку. Детективы его уже и так разорили.

— За кем же он следил?

— Я не задаю таких вопросов. На которые людям неприятно отвечать.