«Заказ» на конкурента

Несколько минут оба молчали. Вяземская нервно курила, Вюнш, судя по тени, просто стоял, прислонившись к стене, а потом заметил все так же спокойно:

— Говорят, Подорожный собирается перенести собрание акционеров «Русьнефти».

Она поднялась и двинулась в глубь квартиры:

— Первый раз слышу. Не морочь мне голову, Герман, где деньги?

Вюнш последовал за ней, и если они о чем-то и договорились, Денис этого уже не узнал, «жучок» перестал улавливать звуки. Через несколько минут хлопнула входная дверь. Денис снова увидел Вяземскую. Она прошла к бару, налила себе изрядную порцию коньяка и уселась в кресло, видимо, совершенно забыв о его существовании. Он спрятал наушники и постучал в стекло. Она испуганно вскочила, расплескав коньяк, с минуту не могла сообразить, в чем дело. Денис постучал громче.

— Господи! — Она наконец открыла балконную дверь и впустила его в комнату. — Замерзли? — Налила и ему тоже. — Если заболеете, пришлите мне счет за лекарства. А сейчас, извините, мне нужно побыть одной и подумать.

«ВАЖНЯК» ТУРЕЦКИЙ

Распрощавшись с Денисом, Турецкий несколько минут возбужденно вышагивал по кабинету, стараясь ни о чем не думать, давая мыслям улечься в голове, как говорится, по полочкам. Улеглось все, кроме пострадавшего в ДТП Гмызы, для него пока не нашлось соответствующей полочки, потому что непонятна была его роль в Минфине: насколько заметная он там фигура?

Александр Борисович позвонил Вюншу и прямо спросил его о Гмызе.

— Очень толковый сотрудник, — охарактеризовал подчиненного Вюнш. — Аналитик феноменальной трудоспособности. — Ив свою очередь поинтересовался: — А вас он заинтересовал в свете того, что тоже мог пострадать во время взрыва?

А вот это уже оч-чень интересно.

— Он должен был ехать с вами в Думу… — полувопросительно-полуутвердительно протянул «важняк».

— Да, если бы не пострадал в аварии накануне.

— А кто второй? Вы говорили, что с вами должны были ехать два человека.

— Второй — мой личный референт Маркевич. У вас уже есть какие-нибудь зацепки?

— Возможно, — уклонился от ответа Александр Борисович.

Вот именно, что зацепки. Еще не версии, но дело уже не представлялось столь безнадежным.

Очевидно, чтобы окончательно сформулировать версии, теперь нужно поговорить с Гордеевым. Не исключено — даже вероятно — и от его подзащитного удастся протянуть к Вюншу ниточку, и в подоплеке будет лежать не любовная интрижка, что в данном деле выглядит как-то несерьезно, несолидно, а нечто более материальное.

Однако Турецкого смущала одна проблема: Гордееву за содействие придется что-то предложить взамен, а предложить-то пока нечего. Конечно, и Денис, и Петрович — свои люди, но у каждого собственный бизнес и собственный интерес. С Денисом все просто — Шаранин путается у него под ногами: во-первых, мешает работать, во-вторых, что-то знает, подлец, что самому Денису неизвестно, а прижать он этого типа опасается, дабы не усугублять конфликт с его шефом. И если он, Турецкий, Шаранина арестует — уберет у Грязнова-младшего с пути, и к тому же расколет, Денису от этого прямая выгода.

А с Гордеевым сложнее. Его клиенту закладывать Вюнша, равно как и его недоброжелателей, скорее всего, не с руки, возможно, у самого рыльце в пушку, но в любом случае таких серьезных товарищей лучше не поминать всуе — живей будешь. Если он и согласится говорить, наверняка потребует гарантий. А какие могут быть гарантии, если минфиновское дело ведет Юсуфов? Никаких! К нему на белой козе не подъедешь, да и в официальном порядке — с ба-аль-шим скрипом.

Не придумав ничего за пять минут, Турецкий отчаялся и, разозлившись на самого себя за собственную тупость, позвонил Гордееву просто так.

— А-а-а, взрыв?! В Минфине? — сразу поинтересовался адвокат, не дав «важняку» даже поздороваться. — Хочешь, подъеду, поговорим?

— Давай лучше я к тебе!

Разучились люди в гости ходить, с грустью подумал Турецкий, и это — лучшие! Один уже угостил безалкогольным пивом, другой тоже возьмет и какую-нибудь свинью подсунет. Нет уж, хочешь поддерживать традиции, Александр Борисович, — блюди их сам, ни на кого не надейся и никому не доверяй! Покинув на этой мажорной ноте здание Генпрокуратуры, «важняк» тут же призадумался: на улице распогодилось, но стало заметно холодней, не то, что утром, еще немного — и подморозит. Желание угостить Гордеева пивом, естественно, пропало: не по сезону напиток, а взять чего покрепче нельзя — работать придется допоздна и, как пить дать, идти с докладом к Генпрокурору. В итоге он явился на Таганку с пустыми руками.

А Гордеев заранее приготовил дымящийся глинтвейн и чуть ли не с порога принялся угощать продрогшего гостя. Но стоило Турецкому заговорить, адвокат скривился, как будто его насильно кормили незрелым лимоном, и, дослушав рассказ про визит Дениса в Генпрокуратуру, процедил сквозь зубы:

— Можете, конечно, вызвать Попкова на допрос, но он, Александр Борисович, ничего по существу не ' скажет. Совершенно не от мира сего человек, хоть и замминистра финансов. Ему намекни: мол, Родина просит! — он и взрыв на себя возьмет. Шутка, — тут же добавил адвокат, поймав недоуменный взгляд Турецкого.

— А какие отношения у твоего Попкова с моим Вюншем? — спросил Турецкий.

— С вашим Вюншем они как бы старые друзья. Но, судя по тому, что происходит, Попков Вюншу — друг, но не наоборот. Вюнш — большой человек, если пишут о нем правду хоть на четверть, не просто большой — огромный, рулит миллиардами с большой пользой для себя и для старых друзей. Кроме моего клиента. Жена Попкова несколько раз ему звонила, а он ее отшил. Вежливо. В смысле без мата. Так что я даже рад, что его подорвали — заслужил человек!

— Ясненько… — Турецкий разомлел от тепла и глинтвейна. Где-то на заднем плане он понимал: надо лицедействовать, играть в активность; Гордеев, конечно, не спросит прямо, в лоб: мол, я тебе информацию, а ты мне что? Но он должен чувствовать: «важняк» держит в руках все нити, поэтому можно и нужно быть с ним откровенным, это не навредит клиенту, ибо следствие интересуют куда более масштабные проблемы и фигуры. Понимать все это Турецкий понимал, но изобразить не мог — не было сил. — А что ты мне хотел рассказать? — спросил он после паузы.

— Хотел поделиться информацией про «Русь-нефть». Насобирал много, а применения не вижу — пропадает. Жалко.

— А какое отношение?..

— Прямое. Затребуйте материалы у Юсуфова — все сразу увидите. Давайте я лучше расскажу то, чего в материалах дела нет.

— Погоди, хоть в двух словах расскажи про Попкова, — попросил Турецкий, — ты же сам видел, что такое Юсуфов, не владея ситуацией, с ним говорить бессмысленно, он объяснять ничего не станет.

— В двух словах, Попков обвиняется в том, что подписал якобы необоснованное распоряжение о предоставлении «Русьнефти» отсрочки по уплате налогов.

— А оно было необоснованным?

— Сам черт не разберет! Не о том речь: Генпрокуратура словно ждала отмашки, как только распоряжение была подписано, тут же всех накрыла. Дело явно заказано, хоть Меркулов это и отрицает. Но Меркулов может быть и не в курсе. А заказ, как мне представляется, мог исходить либо от Найдича — главы «Тайганефти», имеющего связи с ФСБ, либо от ФСБ по собственной, так сказать, инициативе. Но когда Юсуфов изъял документы, выяснилось, что подписал их Попков, который в Минфине без году неделя, отвечает за перспективное макроэкономическое планирование, к реальным деньгам отношения не имеет, а бумаги по «Русьнефти» ему, возможно, просто подсунули. Тогда ФСБ надавило на свидетелей, очевидно с целью заставить их дать показания против людей покрупнее — тех, кто протежировал «Русьнефти». Но, похоже, ничего из этого не вышло, всех свидетелей из Минфина «ушли», высокие стороны вернулись на ранее занимаемые позиции, а Попкова бросили на съедение Юсуфову. Вопрос: кто являлся основной мишенью ФСБ? Предположим, Вюнш. Тогда взрыв его машины — не что иное, как следующий этап сражения. И совершенно очевидно, кто за этим взрывом стоит. Если в двух словах, то, собственно, все. Теперь можно про нефть?