Тайна улицы Дезир

Хлоя с трудом подбирала слова. Рассказать о характере Фарида и его сложной организации, о его одержимых товарищах было непросто…

«Штука в том, что он сейчас не живет у себя. Его приютил один из приятелей».

Хлоя перестала печатать и немного подождала. Ей пришла в голову идея поинтриговать Питера Пэна, подержать его в напряжении. Тот сопротивлялся недолго.

«Только не говори мне, что этот приятель - тоже налетчик!»

«Конечно, налетчик. Верзила, считающий себя анархистом. Для человека, ведущего жизнь буржуа в аккуратном домике, это смешно. Настоящий герой романа».

«Да, он мне нравится. А что ты еще о нем знаешь, Магдалина?»

Видения Жан-Люка никогда его не обманывали. Фарид Юнис определенно был черным ангелом. Сильным, но печальным человеком, которому уже доводилось убивать. Человеком, которого сводила с ума ревность. Между Хлоей, Хадиджей и Фаридом существовали серьезные разногласия. И эти разногласия были связаны со страстью Фарида к Ванессе. Эта девушка любила его. Пока он не стал совершать насильственных действий. Она их не приняла. И предпочла убить собственную, изгнав его из своей жизни.

Они ехали в направлении кладбища Бельвиль. Фарид снова надел перчатки и спокойно сложил руки на коленях, как будто ничего не произошло.

Жан-Люк не прерывал молчания. Он поставил диск с американским рэпом, купленный именно на тот случай, когда ему придется возить Фарида. Эминем. Он не любил такой музыки, но это не имело значения. Может быть, со временем он к ней привыкнет. Он припарковался на улице Телеграф, и они вышли из «фольксвагена». Жан-Люк ожидал, что Фарид прикажет ему возвращаться в Сен-Дени, но нет. Они обменялись взглядами. Фарид, очень бледный, со сверкающими глазами, пошел к кладбищу. Жан-Люк последовал за ним, удивляясь тому, что Фарид не протестует против его присутствия. Они долго стояли у могилы, потом Фарид произнес две коротких фразы по-арабски, снял одно из своих колец и бросил его в мраморную вазу. Он повернулся к Жан-Люку.

- Что ты сказал?

- Попросил у нее прощения.

- А кольцо?

- Я попросил ее, мертвую, быть моей женой.

Жан-Люк покачал головой:

- У меня есть к тебе предложение.

- Валяй. Я тебя слушаю.

- Давай поставим крест на этих деньгах. Совершим еще один, последний налет. Сложим наши доли и купим яхту. И уплывем отсюда. Никто и никогда нас не найдет, это я тебе обещаю. Только море может залечить любовные раны. Клянусь тебе, брат мой, это правда.

Лицо Фарида ничего не выражало. Моросящий дождь оставлял на его черных волосах крохотные жемчужины.

- Я согласен уехать. Но с одним условием.

- С каким?

- Сначала мы убьем хахаля моей сестры.

29

Она сидела у окна кафе и смотрела, как ее отражение накладывается на фасад комиссариата и на тротуары улицы Луи-Блан, блестящие от недавнего дождя. Она уже долго ждала Максима. Наконец он вышел. Прошло десять часов. Она стала делать ему знаки и даже постучала по стеклу. Он увидел ее. Его улыбка болью отозвалась в ее сердце. Он, казалось, был так рад видеть ее. Он вошел, заказал кофе и подошел к ней. Хадиджа позволила ему себя обнять. Максим осунулся, но она чувствовала, что он спокоен.

- Тебе нельзя возвращаться в «Красавиц». Иначе он найдет тебя.

- Кто?

- Мой брат.

- А, человек-невидимка!

- Он ищет тебя. И хочет убить. Из-за Ванессы. Он думает, что это ты ее убил.

Он знал, что за этим последует. Об этом ясно говорило ее лицо. Как обычно, придется терпеть.

- Я и пальцем Ванессу не трогал, - спокойно сказал он. - Ты должна мне поверить.

- А зачем бы свидетели стали лгать? И потом, может быть, она даже после всего любила тебя… это не так трудно.

Она думала: «Труднее всего - перестать любить». Она спрашивала себя: «Как я буду жить, не видя тебя?» Она встала и протянула ему ключ. Ключ из отеля «Эксцельсиор», где она только что забронировала ему номер.

- Поклянись мне, что пойдешь туда. Поклянись мне, что будешь скрываться, пока полиция не отцепится от тебя окончательно. А потом ты уедешь из Франции.

- Я не трус, Хадиджа. Я всякое повидал.

- Я знаю, что ты не боишься, но Фарид - сумасшедший.

- Твой брат меня не волнует.

- Ты сам не знаешь, что говоришь.

Машинально она потянулась к платку, которым была замотана покрытая синяками шея. Она не могла оторвать глаз от его лица: «Максим, я совсем не знаю тебя, почему ты так мало рассказывал мне о своем прошлом? Кто ты?»

- Ты уезжаешь с Пассаж-дю-Дезир и переселяешься на Пассаж-Бради. Другими словами, ты выходишь за меня замуж, Хадиджа. Ты ведь этого хочешь, не так ли? Так в чем же дело? Тебя отделяют от этого всего триста метров.

Его улыбка растрогала Хадиджу. И в то же время ей хотелось выцарапать ему глаза. Он должен был сказать эти слова раньше. Гораздо раньше. А сейчас уже слишком поздно. Она представила себе, что находится на прослушивании и готовится подать партнеру реплику, в которой выплеснет все, что накопилось у нее внутри. Надо только сосредоточиться. И сказать текст. Который она уже сотни раз прокручивала у себя в голове.

- Я собрала вещи, пока тебя держали в полиции. И сейчас в «Красавицах» не осталось от меня и следа. И поверь мне, так будет лучше для всех. Я больше не люблю тебя, Максим. Поэтому между нами все кончено. Только поэтому.

Она спокойно положила ключ около своей пустой чашки и заставила себя встать, избегая его взгляда. Выйдя на улицу, она побежала куда глаза глядят.

Максим попросил счет и допил свой кофе. «Я больше не люблю тебя, Максим. Поэтому между нами все кончено. Только поэтому». Какой-то диалог из телесериала! Трогательно. Совсем как в тот раз, когда она устроила ему грандиозную сцену, объясняя свое участие в процессии «Ни проституток, ни покорившихся». Он дал ей выговориться и покричать. А потом улыбнулся. Хадиджа сочла, что он насмехается над ней. Пришлось объяснять, что он не только не насмехался, но даже хотел пойти на демонстрацию вместе с ней.

Хадиджа обладала стальным характером, и он, Максим, был ее единственной слабостью. Он прекрасно это знал и находил ситуацию очень эротичной. «Я больше не люблю тебя, Максим». Пусть расскажет это кому-нибудь другому. Он взял ключ, оплатил счет и встал. Он никогда не бегал за женщиной. Самое время начать. Годы глупого потения на тренажере наконец-то послужат не для поддержания формы, а для чего-нибудь другого. Максим, не слишком напрягаясь, побежал по улице Луи-Блан. Хадиджа оказалась недалеко. В своих ботинках на каблуках она не смогла долго скакать со скоростью антилопы. Он догнал ее на улице Фобур-Сен-Мартен.

Он спокойно смотрел, как она волнуется, слушал, как она бросает ему в лицо всевозможные аргументы, не обращая никакого внимания на прохожих, которые большей частью весело смотрели на них. Он схватил ее за запястья, прижал ее хрупкое тело к воротам и выдержал минутную борьбу, прежде чем добился своего. Последний раз он страстно целовал девушку на улице, когда был еще лицеистом. Прижимая Хадиджу к себе, Максим вытащил мобильный телефон, чтобы позвонить Хлое в ресторан и попросить ее обзвонить всех завсегдатаев: «Красавицы» на сегодня закрываются, вечером ужина не будет. Потом, без дальнейших объяснений он взял Хадиджу за руку и повел ее к улице Сен-Мартен. Перспектива провести день, занимаясь с ней любовью в отеле, показалась ему чрезвычайно привлекательной. В «Эксцельсиоре» он на все лады повторит ей, что и пальцем не трогал Ванессу Ринже. И на этот раз она ему поверит.