Дублер Казановы

- Вот и проверишь его.

- Точно! Неплохая проверочка на вшивость. Теперь всем буду говорить: "Пошли-ка милок, к моему психиатру. Желаю я получить твой психологический портрет с личным автографом". Если обоссытся, - значит, не мой вариант. Если отважится, - рискну и я.

- А сейчас ты с кем?

- Да со многими, а для души нет.

- А Алик?

- Есть и он, да поднадоел. И других любовничков хватает. Но скучаю я с ними... Как-то даже обременительно быть незамужней дамой, пособачиться не с кем. Любовники лаяться со мной не желают, а меня от их слюнявых нежностей порой с души воротит. Хочется хорошего скандала, с битьем посуды, криками, угрозами.

- Ты что, Алка, серьезно?

- Да нет, мать, просто придуриваюсь. Но то, что мне как-то не по себе, - это точно. Лидия Петровна права - я вполне созрела для очередного замужества и материнства. Зрела, зрела и упала. Знать бы еще, в чьи объятия припасть, чтоб, как она советует, в четвертый замуж, но последний.

- Ты уж не спеши, подруга, за стоящего мужика иди.

- Уговорила, старуха. Может, за Марио пойти? Он по-русски ни бум-бум, а я по-итальянски. Славная будет семейка. Никакой ругни, одни нежности. Он без конца: "О, белла мио, амата!"

- Я гляжу, ты уже итальянский потихоньку осваиваешь... - поддела её Лара. - А что это означает?

- По-моему, "красивая, любимая моя". А с каким выражением Марио произносит эти слова! Тут и итальянско-русского словаря не надо - и так все понятно. Ох, мать, скорее бы со всем разбодаться да и к любимому в солнечную Италию. Вот расслабимся-то, пасты наедимся от пуза!

- Пасты?

- Ну, они так называют блюда из макарон.

- Так ты ж только вчера сокрушалась, что в купальник не влезаешь? опять подколола Лариса.

- А я купила классный купальник, 80 процентов лайкры. В него ещё и тебя можно всунуть, он хорошо тянется, так что место для пару десятков порций пасты и пары-тройки бочонков вина найдется. Кстати, о жратве. Между прочим, у меня с утра маковой росинки во рту не было. Оголодала я, так и похудеть недолго. Тогда Марио меня разлюбит и замуж не возьмет. Ты есть хочешь?

- Пока нет.

- Нет, старуха, режим нарушать нельзя. У меня организм дисциплинированный, привык вовремя получать калории, причем, чем больше, тем лучше. У меня масса тела большая, и все прокормить надо. Опять же от нерегулярного питания бывают запоры. Известно же - каков стол, таков и стул. А запоры нам, красивым бабам, ни к чему, от них цвет лица портится. Не хочу быть желтой, хочу иметь цветущий вид и естественный румянец. Время обеденное, надо что-то пожевать. Когда я голодная, у меня настроение плохое. А мне сейчас силы нужны, чтобы выдержать любой удар судьбы. Давай сгоняем куда-нибудь, поедим для поддержки всех физиологических функций наших организмов.

- Но ведь мы можем пропустить Лидию Петровну.

- А мы на моей тачке слетаем, а к твоей записку прикрепим, что скоро вернемся.

- Нет, Алка, это невежливо. Она после работы ради нас приехала, тоже, наверное, не обедала, а ей придется нас ждать. У неё же семья, да и отдохнуть хочется.

- Ладно, тогда я сама быстренько сгоняю, куплю чего-нибудь, и мы тут пожуем. Неизвестно, сколько ждать придется. С нами она почти два часа разговаривала, может, и с Наткой не меньше, да ещё с этим эскулапом. Может, и ей что-нибудь купить, раз она не обедала?

- Нет, это неудобно. А вот насчет оплаты надо посоветоваться.

- Думаешь, откажется?

- Боюсь, что да.

- Лады, беру это на себя. Просто положу баксы в конверт и отдам. Это нормально. Она же в коммерческом центре работает, мы там за визит платим. А здесь просто выездная консультация.

- Думаешь, возьмет?

- Смотря как дать. У меня возьмет. А ты начнешь краснеть и мяться, поставишь её в неловкое положение. У тебя может и не взять.

- Ладно, подруга, попробуй ты.

- Тогда я сгоняю за питанием, а то уже чувствую, что настроение начинает портиться. Или пешком сходить? Пожалуй, разомнусь-ка я, а то засиделась. Мне двигаться полезно - для тонуса мышц, всего организма и профилактики запоров.

Алла вышла из машины и, махнув подруге, легкой походкой двинулась к центральному входу. Лара задумчиво смотрела ей вслед. До чего ж хороша! Настоящая тигрица. Идет быстро, но все движения удивительно пластичны, с какой-то непередаваемой грацией. Не было ни одного встречного мужчины, который не оглянулся бы на нее. Ярко красный плащ - любимый Алкин цвет, - в контрасте с ним грива длинных темных волос, развевающихся от быстрых движений, - просто жар-птица! Даже сзади она великолепна, а те мужчины, кто видит её лицо, - просто немеют.

Подруга скрылась из виду, и Лариса решила немного расслабиться и отвлечься от всех проблем. Откинула сиденье и включила магнитофон. Когда из динамиков полилась музыка, она закрыла глаза. "Пинк Флойд", любимый ансамбль, который всегда действовал на неё умиротворяюще и настраивал на философский лад. Но сейчас даже думать ни о чем не хотелось. Просто лежала, полностью расслабившись, и слушала музыку. Даже сама не заметила, что почти задремала.

Очнулась, услышав Алкин голос:

- Кончай ночевать, подруга! Угонят вместе с тачкой. А мою почему не караулишь?

Лара открыла глаза и улыбнулась. Алка уже что-то жевала, запивая из пластикового стаканчика.

- Вставай, лентяйка, жрать дают.

Она села рядом и протянула подруге кусок пиццы и стаканчик с кофе.

- Больше в округе ничего съедобного не было. Сущая отрава, но не докторской же колбасой питаться, там один крахмал. Жуй, пока не остыло.

- Как же ты все это донесла и не пролила? - удивилась Лариса.

- А кент один помог. Вон видишь, вдалеке кругами ходит, на личную жизнь надеется. Я, правда, его отшила сразу же, как только донес, да и он сам быстро ретировался, увидев тебя в крутой тачке, но, видимо, чувачок надежды пока не теряет.

- Я даже не слышала ни как ты подошла, ни как с ним разговаривала.

- А я издалека увидела, что ты кемаришь, и говорю ему: "Давай, милый, вали отсюда аллюром "Три креста". Видишь, вон в том "Мерседесе" дама отдыхает? Так это жена известного бандюгана. Ее хазбенд ужас какой ревнивый! Если он увидит тебя в досягаемой для выстрела близости от своей супруги, тут же за револьвер схватится. Место здесь, правда, подходящее тебя сразу кинут на каталку и хирурги тут же подлатают, но вряд ли дырка в животе поднимет тебе настроение". Кент тут же свалил, но, как видишь, не насовсем.

- Надеется, что ты передумаешь?

- Наверное. Может, поначалу решил, что я его кадрю, а я, как в том анекдоте, просто поссать вышла.

Подруги едва успели дожевать свой обед и выпить успевший остыть кофе, как из-за угла показалась Лидия Петровна в сопровождении Виктора Павловича.

- Приветствую вас, милые дамы. Как дела? - поинтересовался тот, подойдя к машине.

- Пока с вашей помощью - неплохо, - бодро отозвалась Алла, протягивая руку, чтобы он помог ей выйти из машины.

- С моей? - хирург удивленно поднял брови, потом свернул руку кренделем. Алла сверкнула глазами и чуть скривилась - кто ж так подает даме руку?! - но помощь приняла, грациозно вынесла свое тело из машины и кокетливо улыбнулась.

- Вы же не заложили нас следователю?

- Он звонил, спрашивал, как состояние больной. В интересах дела я слегка покривил душой, сказав, что пока без перемен и допрашивать её нельзя.

- А её состояние лучше?

- Это вам расскажет Лидия Петровна.

- Куда вас подвезти, Виктор Павлович? - спросила Алла, подмигнув подруге, дескать, сейчас прокачу его с ветерком, посмотрим, пугливый ли он.

- Спасибо, я на машине.

Та разочарованно вздохнула, а Виктор Павлович, любезно попрощавшись со всеми дамами, пошел в противоположную сторону, где была стоянка для сотрудников больницы.

- Очевидно, вы хотите услышать мое мнение сейчас же? - спросила Лидия Петровна.

Подруги дружно кивнули.