Шоколад или жизнь?

— Знаю, что ты чувствуешь себя неважно… из-за того погибшего парня, с которым ты встречалась.

— Мне надо просто перестать думать об этой аварии. Мы с Филипом встречались всего один месяц. И это не было серьезно… — Совершенно не думая, я добавила: — Возможно, я вообразила себе нечто большее, чем было на самом деле.

Шульц помолчал.

— Ну, похоже, мне надо поговорить с тобой о нашем друге докторе Миллере.

— Говори.

— Только между нами, как ты понимаешь. Ты была его подругой.

— Я уже сказала все, что знаю. А теперь начинаю думать, что на самом деле вообще ничего не знала о нем. А в чем вопрос?

— Мы нашли кое-что в его чемоданчике. Сначала думали, что это наркотики, и отправили на экспертизу.

— И?

— Ты когда-нибудь слышала о кантаридине?

— Еще бы! Шпанская мушка. Мертвее не бывает. При вскрытии что-нибудь обнаружили?

— Нет, и в этом вся странность. У тебя нет идей, зачем он носил ее с собой?

Всего на какую-то долю секунды мне показалось, что на линии есть кто-то еще. Казалось, в трубку кто-то дышал. Внутри у меня все похолодело. Три ночи тому назад эти странные звуки, а теперь кто-то подслушивает мои разговоры! Это научит меня правильно воспринимать Эдгара Аллана По.

— Совершенно никаких странностей, но поговорим об этом при встрече, — ответила я, пытаясь голосом дать ему понять, что мне надо срочно повесить трубку.

— Прежде чем ты побежишь дальше, тебе, возможно, будет интересно узнать, что теперь, когда мы нашли это вещество, руководство дало указание рассматривать его смерть как подозрительную.

Я молчала. Так слышала я что-либо в трубке, кроме голоса Шульца, или нет?

— Сейчас я не могу больше разговаривать, — быстро пробормотала я. — С нетерпением жду вечера.

Я еще немного послушала, после того как Шульц отключился. Возможно, кто-то аккуратно повесил трубку. Сложно сказать, но мне так казалось. Что же сказал мне Филип, когда мы с ним говорили в последний раз? «Не по телефону».

Просто здорово.

Домочадцы разъехались — кто в школу, кто в Вэйл. Я быстро покрошила орехи, влила взбитые сливки в крем-сыр, выложила на корж и сверху рядами уложила клубнику. Зашлифовала дырочки свежим клубничным пюре — и вот клубничный пирог для Тома Шульца готов! Убравшись на кухне, я отправилась на встречу с Марлой. По пути я заметила, что Арч забыл сделать кое-что по дому: откатить мусорный бачок к воротам. Жаль, что он не может применить свои магические способности к домашним обязанностям.

Кафе «Аспен-Мидоу» пыталось привнести в нашу провинциальность немного континентальной кухни. Изначально там располагался офис по продаже недвижимости, который закрылся в 1985 году из-за кризиса. Ходили слухи, что место перестроят на манер французского бистро. Ожидая Марлу, я ощупала свой кошелек, набитый деньгами от барбекю. Было невероятно приятно ощущать его тяжесть в руке. Большое окно кафе манило скорее оказаться за столиком. Полки с корзинками, наполненными разнообразным хлебом, заполняли пространство стеклянной витрины: плетенки, круглые булки с маком и кунжутом, багеты, кексы с орехами и большие батоны цельнозернового хлеба лежали все вперемешку. В углу на стекле прилеплена наклейка школы Элк-Парк — «Построим бассейн вместе!»

Я приоткрыла входную дверь. Над головой приветливо звякнул колокольчик. В воздухе витали запахи жареной курицы и свежеиспеченных пирожных. Над стеклянной витриной с вкусностями, которые можно было купить и взять с собой, висела черная доска. На ней мелом было расписано специальное предложение на день: пирог с красным луком и базиликом, курица на гриле и креветки с грибами. Рядом с витриной слева расставлены столики. Я прошлась туда и обратно: ни за одним из столов Марлы не оказалось, зато на каждом была белая скатерть и стояла вазочка со свежими маргаритками. Было время ленча, весьма оживленно. По залу сновали официантки. Одна из них мне шепнула, что через секунду поможет мне сделать заказ, и извинилась, что сегодня у них маловато рабочих рук. Я медленно вернулась к витрине у кассы и снова обратилась к специальному предложению на доске. Я выбрала пирог. Но тут кто-то сильно толкнул меня в спину.

Я не видела кто. Представьте: я упала грудью на витрину с выпечкой, перегнувшись почти пополам. Под моей тяжестью витрина треснула — на торты и пироги полетели осколки. Я тоже была в битом стекле. Ударившись головой о металлическую часть хлебной полки, я пыталась схватиться руками за корзинки, батоны, хоть что-нибудь, лишь бы не грохнуться на плиточный пол. Но нападавший снова пошел в атаку: на этот раз я отлетела на маленький мраморный столик. Он упал на пол и раскололся. Резкая боль охватила все мое тело. Я ничего не видела, только слышала собственный крик. Внезапно прямо возле уха я услышала хрипловатый голос. Он произнес:

— Позволь Филипу Миллеру покоиться с миром.

И затем резкий звук колокольчика над входной дверью, которую преступник рванул, чтоб успеть скрыться.

Я стала очищать хлебные крошки с волос и одежды. В голове шумело. Грудь и спина ныли.

— Ой! Ой! — Где-то надо мной и как бы издалека послышался голос Марлы. — Что тут случилось?

Чьи-то руки обхватили меня и подняли на ноги. Я открыла глаза и подумала, что вижу звезды. Но это был всего лишь брючный костюм, украшенный галактическим принтом — Марла явилась мне в летней звездной плеяде. Рядом с ней топтались официантка и повар. Все трое уставились на меня. Посыпались вопросы: что случилось? нужен ли доктор? На последний вопрос я даже засмеялась, что лишь усилило боль. По разодранной руке текла кровь, и было такое чувство, что мне проломили грудную клетку. В остальном (к счастью или несчастью) — одни синяки. Я пыталась вздохнуть, но в груди что-то мешало.

Пока Марла ходила смочить полотенце, чтобы приложить к порезу, я рассказала случайным свидетелям, что меня дважды толкнули. Кто-нибудь видел его? На лицах присутствующих отразилось искреннее удивление. Официантка сказала, что видела, как кто-то поспешно вышел, но подумала, что я просто потеряла равновесие, пытаясь освободить ему дорогу. Самое точное описание, какое мне удалось получить: темные длинные волосы (это мог быть парик), черная рубашка и брюки. Но посетительница не могла даже сказать, был ли это мужчина или женщина. Рост? Не очень высокий.

— Может быть, позвонить твоему дружку-копу? — предложила Марла.

— Позже, — замотала я головой. — В любом случае, без четкого описания, номера машины или хоть какого-нибудь отличительного признака это будет лишь запись в блокноте.

— Все еще хочешь здесь пообедать? — тихим голосом спросила Марла.

— Дай мне минутку собраться с мыслями.

Двое с кухни убирали разбросанный хлеб и мраморные развалины. Повсюду были осколки стекла. Я обмотала руку полотенцем. Посетители, выходя из кафе, таращились на меня, и Марла заметила, что своим промедлением я только подогреваю интерес публики. Я ответила, что если она поможет мне добраться до обеденной зоны, мы сможем, в конце концов, сесть.

— Я так надеялась не попасть в толпу сбежавших с родео ребят, — пробубнила она, осторожно усаживая меня на стул.

Моя старинная добрейшая подруга! Гораздо приятнее было улыбаться ее жалобам, чем думать о своей боли. Когда Марла приехала из Коннектикута, ей сложно было привыкнуть к мужской толпе, которую она встречала каждый божий день, в каждом чертовом кафе. Были ли они банкирами, агентами по продаже недвижимости или инженерами, все сплошь и рядом щеголяли в высоких ковбойских шляпах, кожаных сапогах, куртках с бахромой и украшениях из бирюзы. Сегодняшний день не был исключением, хотя я и не могла взять в толк, каким образом шмотки в стиле вестерн сочетались с бельгийским цикорным салатом.

— Ты уверена, что с тобой в порядке? — снова уточнила подруга, а когда я кивнула, продолжила: — Похоже, нам стоит возобновить встречи нашего общества анонимных любвиголиков.

В обществе этом было все, как и у анонимных алкоголиков, только его членами были те, кто пристрастился к любовным отношениям и любовным романам. К сожалению, на данный момент единственными его членами были мы с Марлой, но в любом случае каждый разговор с ней подспудно или открытым образом всегда был связан с нашими сердечными проблемами.