Туманный берег

Только "неправильный" английский бизнесмен Тим Райдер почему-то не оставляет завещания. Только его красавицу жену отчего-то убивают почти через двенадцать часов после смерти мужа, продержав целую ночь в холодном подвале... Завещание... Завещание, которого не было... Нарисованная на песке голова львенка в телевизионной рамке... Черный волос, запутавшийся в окровавленных прядях мертвой Олеси. Длинный черный женский волос...

- Значит, вы считаете, у Олеси Кузнецовой не было причин вас ненавидеть?

Лиля, прикрыв глаза, помотала головой, что, по-видимому, означало: "нет, не было".

- ...А у вас? Были у вас причины обижаться на нее, злиться, ненавидеть?

Андрею было просто интересно, как она отреагирует. Усмехнется и с нервной иронией ответит что-нибудь вроде: "А как вы думаете? Если бы у меня были такие причины, я бы о них вам рассказала?" Замотает головой так испуганно и быстро, что волосы взметнутся черным веером: "Нет, что вы? Конечно, не было!"? Или снова вспомнит о тех Олесиных фотографиях, хранящихся в их доме, акцентируя внимание на своей, якобы, спокойной, профессиональной мудрости?

- Нет, - она снова на секунду прикрыла глаза, однако, головой мотать не стала. - У меня тоже не было причин её ненавидеть. Раньше - может быть... Тогда, когда у неё ещё была любовь с Вадимом. А потом... Потом Вадим нуждался во мне и не мог даже думать о ней. Нет, он не ненавидел её просто одно её имя было для него как яд. А она, мне кажется, стала несчастной, хотя сама этого не осознавала.

"Заморочки несостоявшегося психолога. "Не осознавала", "стала нечастной"!", - подумал он с необъяснимым раздражением. - "И ты, девушка, совершенно зря пытаешься изображать тут Олимпийское спокойствие и прямо-таки Женевский нейтралитет... Господи, ну, почему по этому делу проходят одни бабы? Портниха, бывшая подружка Кузнецовой, секретарша, услышавшая обрывок какого-то непонятного телефонного разговора. Еще эта бывшая супруга Райдера, которую неизвестно где искать... С ума сойти можно! И вдобавок норовят друг на друга наговорить".

В протоколе допроса появилась следующая строчка: "У Олеси Кузнецовой не было причин меня ненавидеть, так как они с Вадимом Бокаревым расстались по обоюдному желанию. Также причин для ненависти к Олесе не было и у меня".

- Теперь следующий вопрос, - Андрей снова тряхнул ручкой, поймал взгляд Лили и досадливо отложил ручку в сторону. - Ваш муж в ночь убийства находился в ресторане "Пассаж", это мы проверили. Где были вы?

- Я? - словно удивившись, спросила она и побледнела. Он готов был поклясться, что побледнела! - Я была в кафе.

- Вечером?

- Нет, всю ночь.

- Всю ночь с двенадцатого на тринадцатого июля? - уточнил он.

- Да, всю ночь. А что в этом странного?

- Позвольте спросить, где был в это время ребенок? У вас маленький ребенок, ведь так?

- Да, у нас с Вадимом дочка. Я отвезла Олечку к его матери.

- И, конечно, есть свидетели, которые могут подтвердить, что вы всю ночь провели в кафе? Вы ведь были в компании?

Повисла пауза, невесомая и готовая вот-вот лопнуть, как радужный мыльный пузырь. Андрей вдруг понял, что сейчас услышит, и почти физически почувствовал противный, скользкий холодок в животе.

- Нет, я была одна, - тихо ответила Лиля. - Я ждала приятельницу, но она не пришла. Но если вы об алиби... Ведь, наверняка, меня сможет вспомнить официант, который обслуживал столик? И люди? Там ведь было довольно много людей.

- Что это было за кафе? - он больше не смотрел в протокол допроса только в её глаза. В её карие, испуганные глаза, лихорадочно блестящие за стеклами очков.

- Что за кафе? Вы спросили, что за кафе?.. "Камелия". На Маросейке. Оно и днем и ночью работает. До восьми утра, по-моему... Или даже до девяти?

- Во сколько вы там появились и во сколько уехали?

- Сейчас скажу точно... Подруга попросила меня подъехать к восьми. Приблизительно в половине восьмого я оставила девочку у Натальи Максимовны, и в восемь уже была там. Потом... Потом я сидела, ждала подругу и пила шампанское, а она все не приезжала... В двенадцать я вышла позвонить. Звонила из холла. У подруги никто не отвечал, и я вернулась в зал. Подумала, что, может быть, она уже выехала, и что получится нехорошо, если я её не дождусь...

- И что, ждали до самого утра? Такая хорошая подруга, или вы ей чем-то обязаны?

Лиля явно смешалась. Зачем-то поправила очки на переносице, снова отбросила челку. Андрей заметил мелкие капельки пота у неё на лбу.

- Подруга?.. Да, хорошая подруга. И у неё были проблемы. Она позвонила, сказала, что очень нужно поговорить, встретиться. Я не могла ей отказать... Мне просто и в голову не могло придти, что придется ждать так долго.

- Так во сколько же вы все-таки уехали?

- Утром, - теперь она не говорила, а почти шептала. - Около восьми... Я прождала её очень долго и... И мне не хотелось ехать ночью. Да и потом, я выпила шампанского.

Ему снова вспомнилась та, другая. С расколотым черепом и нелепо вывернутой рукой. Муравей, ползущий по холодному локтю. Львенок, нарисованный в подвале... Портниха Тамара, нервно щелкающая замком лаковой сумочки: "Она знала абсолютно все на этой даче: и подвалы, и чердаки, и чуланы... Она до сих пор встречается с моим мужем!"..

Зачем? Спрашивается, зачем?.. Нет, зачем женщина может встречаться с мужчиной - по этому пункту как раз вопросов нет. Но каким боком ко всему этому относится её нынешний супруг? Бокарев - Олеся - Лиля... Убийство из ревности?

Она утверждает, что между Вадимом и Олесей все было давным-давно кончено, все решено раз и навсегда. Но это она говорит... Если так, то при чем здесь Киселев? Сообщник? Человек, любезно предоставивший свою дачу для совершения убийства и гарантировавший, что в ночь с двенадцатого на тринадцатое там никого не будет?.. Ночь с двенадцатого на тринадцатое...

Почему Олесю убили только утром? Почему её труп оттащили к дороге? Если б дело было в наследстве, как утверждает Катя, то все объяснялось бы более или менее логично. Только вот наследников по линии Кузнецовой на горизонте что-то не видно: одна старушка мать, не вылезающая из Пермской больницы... Нет, наследство здесь, похоже, ни при чем. Но тогда почему? Почему её убили только утром? И этот дурацкий львенок в телевизоре..

- Вы ведь психолог? - спросил Андрей неожиданно для самого себя. Лиля удивленно кивнула:

- Да, я вам уже говорила, но...

- Посмотрите, пожалуйста, на этот снимок. Что вы можете сказать по этому поводу?

Фотография, запечатлевшая рисунок на песке, лежала вместе с другими в папке с делом об убийстве супругов Райдеров. Он отложил в сторону фотографии мертвой Олеси и протянул "львенка" Муратовой. Та взяла карточку, сняла очки, часто-часто поморгала глазами:

- Н-ну... Что-нибудь конкретное сказать сложно. Это же не воображаемое животное, которое обычно рисуют в психологических тестах. Банальная картинка. Штамп... Возможно, рисовал человек, по натуре, не агрессивный, с романтическими представлениями о жизни, или... Нет, очень сложно что-то сказать!.. Вот только линии рваные и неровные... Наверняка, рисовавший был болен, или ему что-то очень сильно мешало, или...

- Или рисовал левой рукой, - закончил он вместо нее. - Рисовала... Это нарисовала Олеся Кузнецова перед смертью. В том самом подвале, где её убили. В подвале дачи Киселевых... Вы знали, что несколько лет назад у неё была очень серьезная травма правой руки?

- Да. Авария... Ее тогда сбила машина, и она очень сильно пострадала. Вадим рассказывал.

- Под ногтем её указательного пальца нашли песок, - Андрей забрал фотографию и положил обратно в папку. - Она нарисовала этого зверька все ещё плохо слушающейся левой рукой. Нарисовала, хотя у неё было очень мало времени... Зачем?

Он сам не знал толком, чего ждет. Того что в её карих настороженных глазах что-то промелькнет? Страх? Затаенное, с трудом сдерживаемое беспокойство?.. Да, в них, действительно, был страх. Страх животного, чувствующего опасность. Но это не давало абсолютно ничего.