Твердая рука

Кофейные чашки и бокалы, не убранные со стола, пепельницы, полные окурков, груды Открыток на маленьком столике да и повсюду.

Сама Льюис выглядела иначе: нарядная и совершенно непохожая на ту растрепанную девушку, которую я разбудил воскресным утром. Коричневый бархатный жакет, ослепительно белый свитер, мягкая коричневая юбка с широким кожаным поясом на тонкой талии. Светлые волосы хорошо вымыты и расчесаны, на розоватой английской коже легкая, в тон косметика. Но по ее глазам я догадался, что она приоделась отнюдь не из простого кокетства.

— Мистер Холли.

— Можете называть меня Сидом, — проговорил я. — Ведь вы успели меня неплохо узнать, хотя бы заочно.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Сид.

— Льюис.

— Дженни говорит, что Сид — подходящее имя для водопроводчика.

— Водопроводчики, как правило, симпатичные люди.

— Вам известно, — спросила она, отвернувшись от меня и продолжив осмотр комнаты, — что по-арабски «Сид» означает «господин»?

— Нет, я не знал.

— Это правда.

— Можете сказать Дженни, — предложил я. Она снова взглянула мне прямо в лицо.

— Она у вас бывает, не так ли?

Я усмехнулся.

— Хотите кофе? Или чего-нибудь покрепче?

— А чаю выпить нельзя?

— Разумеется, можно.

Она прошла со мной на кухню и пронаблюдала, как я поставил чайник. В отличие от большинства новых знакомых, открыто выражавших свое изумление, Льюис обошлась без замечаний о протезе. Вместо этого она с безобидным любопытством принялась разглядывать кухню и наконец устремила свое внимание на календарь, висевший на ручке двери деревянного буфета. Фотографии лошадей, рождественская распродажа букмекерской фирмы. Она перелистала страницы, посмотрев на картинки будущих месяцев, и задержала взгляд на декабрьской, где лошадь с жокеем брали препятствие в Эйнтри. Их силуэты эффектно вырисовывались на фоне неба.

— Вот это хорошо, — сказала она, а затем с удивлением прочла. — Это вы.

— Хороший фотограф.

— Вы выиграли эту скачку?

— Да, — спокойно ответил я. — Вам положить сахар?

— Нет, спасибо. — Она кончила переворачивать страницы и закрыла календарь.

— Как странно видеть в календаре знакомых.

Для меня это не было странным. Я подумал, что привык к фотографиям и даже перестал обращать на них внимание. Вот это было действительно странно.

Я вернулся с подносом в гостиную и поставил его на кипу открыток на столике.

— Садитесь, — предложил ей я, и мы уселись.

— Все это, — пояснил я, кивком указав на них, — открытки, которые приходили вместе с чеками за воск.

Она сразу стала серьезной.

— А от них есть хоть какой-нибудь прок?

— Я надеюсь, — отозвался я и рассказал ей про список клиентов.

— Господи, — она заколебалась. — Наверное, вам не понадобится то, что я принесла.

Льюис взяла свою коричневую кожаную сумку и открыла ее.

— Я не знала, заходить мне к вам или нет, но просто вы живете неподалеку от моей тетушки, у которой я сегодня была. Во всяком случае, я решила, что вам это может оказаться кстати, вот потому и прихватила.

Она достала книгу в мягкой обложке. Льюис не составило бы труда послать ее по почте, но я был рад, что она этого не сделала.

— Я попыталась привести мою спальню в порядок, — проговорила она. — У меня масса книг. Они громоздятся одна на другой.

Я не стал напоминать ей, что видел их.

— С книгами такое случается, — откликнулся я.

— И среди них мне попалась вот эта. Она принадлежала Ники.

Она подала мне книгу. Я взглянул на обложку, но тут же отложил ее в сторону и стал наливать чай.

— "Навигация для начинающих". — Я подал ей чашку и блюдце. — Его интересовала навигация?

— Понятия не имею. Но меня она интересовала. Я забрала ее у него из комнаты. Не думаю, чтобы он обнаружил потерю или догадался, что я позаимствовала книгу. У него был ящик, и он складывал туда вещи, вроде тайника у мальчишек. Но однажды, когда я зашла к нему в комнату, вещи были вынуты, словно он прибирался. Ну, в общем он отсутствовал, и я забрала книгу... Он бы не стал на меня сердиться, он на редкость легко ко всему относился... и, наверное, вышло так — я оставила ее у себя, а поверх положила что-то еще и просто забыла.

— А вы ее прочли? — задал я вопрос.

— Нет. Мне было не до того. Это случилось несколько недель назад.

Я взял книгу и раскрыл ее. На форзаце кто-то черными чернилами написал:

«Джон Вайкинг». Почерк был твердый и отчетливый.

— Я не знаю, — сказала Льюис, предвосхитив мой очередной вопрос, — написал ли это Ники или кто-то другой.

— А Дженни знает?

— Она не видела книгу. В то время она уехала с Тоби в Йоркшир.

Дженни вместе с Тоби. Дженни вместе с Эшем. Бог ты мой, подумал я, чего еще можно было ждать. Она ушла, она ушла, она тебе больше не принадлежит, вы разведены. И я не был один, во всяком случае, совсем один.

— У вас очень усталый вид, — заметила Льюис. Я смутился.

— Есть немного.

Я полистал страницы, легонько постучав по ним большим пальцем. Это была, как и следовало ожидать, книга о навигации на море и воздухоплавании с чертежами и диаграммами. Непонятные мне подсчеты, секстанты и описание течений.

Никаких заметок на полях я в ней не обнаружил, за исключением формулы из букв и цифр, написанной теми же чернилами на обороте задней обложки.

+

Подъем = 22,024xVхРх(1/T1 — 1/T2)

Я показал формулу Льюис.

— Как по-вашему, это что-нибудь значит? Чарльз говорит, что у вас диплом по математике. Она немного нахмурилась.

— Ники требовался калькулятор, чтобы сложить два плюс два.

Однако он отлично справился, когда пришлось складывать две и десять тысяч, мелькнуло у меня в голове.

— Хм-м, — проговорила она. — Подъем равен 22.024, время объема, время сжатия, время... Мне кажется, здесь идет речь об изменениях температуры. Я этим никогда не занималась. Лучше обратитесь к физикам.

— Но это имеет отношение к навигации? — спросил я.

Она сосредоточилась. Я обратил внимание, как напряглись ее лицевые мускулы, пока она пыталась разобраться в формуле. Она не только хороша собой, но и быстро соображает, решил я.

— Забавно, — произнесла она наконец. — Но я думало, в этой формуле говорится, сколько всего вы сможете поднять на аэростате.

— Значит, тут имеется в виду дирижабль? — задумчиво сказал я.

— Это зависит от того, что означает 22.024, — ответила она. — И особенно важно, — добавила Льюис, — что конкретно подразумевается в уравнении.

— Я лучше разбираюсь в том, кто может победить в три тридцать.

Она посмотрела на часы.

— Вы опоздали на целых три часа. Завтра они покажут то же самое время.

Льюис откинулась в кресле и вернула мне книгу.

— Вряд ли это вам поможет, — проговорила она. — Но, по-моему, вы желаете узнать о Ники хоть что-нибудь.

— Это может мне очень помочь. Заранее никогда не знаешь.

— Но как?

— Книга принадлежит Джону Вайкингу. А Джон Вайкинг может быть знаком с Ники Эшем.

— Но вы-то не знакомы с Джоном Вайкингом.

— Нет... — согласился я. — Но он специалист по аэростатам. А я знаю кое-кого, кто разбирается в аэростатах И, ручаюсь, мир любителей аэростатов невелик, как и мир любителей скачек.

Она взглянула на кипу открыток, а затем вновь на книгу. И неторопливо проронила:

— Я верю, что так или иначе вы его найдете. Я отвернулся от нее, поглядев куда-то вдаль.

— Дженни утверждает, что вы не уступите и не бросите дела.

Я чуть заметно улыбнулся.

— Вы цитируете ее слова?

Нет. — Я почувствовал изумление Льюис. — Упрямый, эгоистичный и твердо решивший идти своим путем.

— Недалеко от истины. — Я постучал по книге. — Вы можете мне ее оставить?

— Конечно.

— Благодарю.

Мы обменялись взглядами. Это было естественно для людей нашего возраста и разного пола, сидящих в спокойной, уютной квартире на исходе апрельского дня.