Драгоценности Медичи

рчатки, букет пармских фиалок и само лицо! Ей было тогда двадцать пять лет... и она была изумительна. Но если вы хотите получить Лизу, это еще не поздно сделать, при условии, что вы поторопитесь! Она сейчас в Париже...

– И вы не взяли ее с собой? – подскочил художник. – Приведите ее немедленно!

– Боже мой! Я не ожидал такого взрыва энтузиазма. Правда, я всегда знал вас как человека безудержного, но пока, дорогой мэтр, соблаговолите потерпеть и разрешите мне поговорить с вами о другом портрете.

– Каком?

– Баронессы д'Остель!

Внезапно Болдини расхохотался, и в смехе этом прозвучала юношеская веселость. Его прекрасный басовитый голос неожиданно стал звонким.

– Я не думал, что сумею так позабавить вас, друг мой! – с некоторым удивлением произнес Морозный. – Вы знаете, что она умерла?

Художник, слегка успокоившись, снял очки, чтобы вытереть глаза, и налил в рюмку гостя вторую порцию чудесного «Наполеона».

– Действительно, это совсем не забавно, а смеюсь я от радости, что сбылась моя надежда привлечь внимание какого-нибудь эксперта к написанному мною. И что этим экспертом оказались вы! Это настоящее счастье! И еще утешение!

– Почему?

– Я скажу вам потом. О чем вы хотели узнать?

– О том, что ваша модель сделала с драгоценностями, в которых позировала. Я имею в виду не ожерелье, а крест и серьги Бьянки Капелло!

– Вы их опознали? Браво! Впрочем, поскольку это вы, я не удивляюсь.

– Опознал их не я, а Лиза. Она вспомнила портрет, который находится в Венеции. Но, если я правильно понял, драгоценности эти вам знакомы?

– Да. Я видел их до того, как стал писать портрет.

– Тогда вы должны знать, каким образом они стали собственностью мадам д'Остель?

Улыбка Болдини на мгновение превратилась в ухмылку фавна.

– Но они никогда не были ее собственностью, – мягко сказал он.

– Как?

– Вы слышали. Эти драгоценности никогда ей не принадлежали. По правде говоря, она впервые увидела их на портрете. Впрочем, они ей страшно понравились.

Альдо встал, чтобы получше рассмотреть ухмылку кардинала Бернини. Обернулся он, сдвинув брови.

– Вы смеетесь надо мной, мэтр?

– Вовсе нет! Добавлю, что на вашем месте я реагировал бы точно так же. Мы оба итальянцы, и Феррара не так далеко от Венеции. А теперь оставьте Медичи в покое и присядьте! У вас слишком высокий рост, и у меня начинается головокружение!

Вот, так будет лучше! – добавил он, когда Морозини исполнил его просьбу. – Я хочу рассказать вам одну историю, и, надеюсь, она вас заинтересует...

– При такой-то преамбуле? В этом нет никаких сомнений. Продолжайте!

– Ну, так я начну с Олимпии Кавальканти, иначе говоря, мадам д'Остель. Она из Феррары, как и я, и детьми мы жили с ней на одной улице. Когда мы встретились много лет спустя, она стала знаменитой, я тоже. Она была необыкновенно красива, знаете ли...

– Это видно по ее портрету. Когда вы его написали?

– Примерно три года назад. Добавлю, что я давно хотел написать ее – мы были тогда довольно близки! – но