Наследство Скарлатти

.

Кое-кто кое-куда позвонил, нет, не из офиса – из уединенной тиши библиотек или закрытых на ключ кабинетов, ночью, при мягком свете настольных ламп, с бокалом добротного виски, зажатым в руке.

И в самых высоких финансовых кругах начали циркулировать слухи, что в империи Скарлатти творится нечто необычное.

Этого-то и добивалась Элизабет. Большего ей и не требовалось. В конце концов слухи достигли ушей участников цюрихской группы.
* * *

Мэтью Кэнфилд сидел в своем купе, привалившись спиной к стене и водрузив ноги на единственный чемодан, стоявший на соседней полке; ступни его ног упирались в обитую бархатом стену. Он тоже смотрел в окно на приближающуюся Женеву. Он только что докурил одну из своих любимых тонких сигар, и над ним слоистыми облачками витал дым. Он подумал, не открыть ли окно, но ему было лень не то что встать, но даже пошевелиться.

С того дня, как они с Элизабет Скарлатти договорились о месячной отсрочке, прошло две недели. Четырнадцать бестолковых дней болезненно сказались на его настроении: ему нечего было делать, да никто и не ожидал от него каких-либо действий. Элизабет работала сама. Она солировала. Она парила в одиночестве, как благородная орлица, зорким глазом окидывая безграничные просторы своих частных небес.

Вся его работа заключалась в закупке канцелярских принадлежностей: бумаги, карандашей, записных книжек и бесчисленных коробочек со скрепками.

Даже издатель Томас Оугилви отказался принять его, видимо предупрежденный Элизабет.

Даже Джанет держалась на расстоянии, всегда тактично извиняясь за свое поведение. Он начал догадываться, что произошло: ему уготована участь жиголо. Он продал себя, его услугами попользовались, их оплатили. В данный момент в нем не нуждались, но он может еще понадобиться.

Неужели с Джанет все кончено? Да разве возможно такое? Он говорил себе: нет! Она внушала ему то же самое. Она просила его набраться терпения, ждать, но не обманывала ли она саму себя?

Он начал сомневаться в своей способности делать правильные умозаключения. Он давно уже бездействовал, вдруг механизм проржавел? И можно ли его исправить? Он вынужден пребывать в чуждом ему мире.

Здесь все было чужим – за исключением Джанет. Она, как и он, не принадлежит этому миру. Она принадлежит ему. Должна принадлежать!

Раздался двойной гудок локомотива, огромные колеса заскрежетали: поезд прибывал на железнодорожный вокзал Женевы. Элизабет забарабанила в перегородку, разделявшую их купе. Стук резанул по нервам: так нетерпеливый хозяин дома подзывает слугу.

Так, собственно, оно и было.
* * *

– Я возьму один чемодан, а вы – два остальных. Носильщики пусть заберут все прочее.

Покорно следуя указанию, Кэнфилд отдал распоряжения проводнику и двинулся вслед за Элизабет из вагона.

С двумя чемоданами в руках он чуть замешкался и отстал от Элизабет на несколько шагов: она уже вышагивала по бетонной платформе в направлении вокзала. Благодаря этим-то двум чемоданам они и избежали смерти минутой позже.

Еще