Миланцы убивают по субботам
Миланцы убивают по субботам читать книгу онлайн
Цикл романов итальянского украинца Джорджо Щербаненко, волею судеб ставшего родоначальником современного итальянского криминального романа. Главный герой сыщик Дука Ламберти, отчаянно, со страшным напряжением воли и нервов бьется за чистоту и справедливость в мире лжи, порока, корысти, каким стал его любимый туманный Милан, «деловое сердце» Италии.
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
– Хватит, – оборвала она. – С тобой рядом прелестная женщина, а ты все о работе да о работе.
Они снова засмеялись, и он забыл о работе.
4
А вспомнил уже после семи часов, как только его разбудил грохот машин, доносившийся с площади Леонардо да Винчи. Зажег лампу; на тумбочке мерно тикал будильник. Ливия крепко спала, разметав одеяло. Дука ласково провел рукой по ее лицу, по волосам, по груди, затем взял со стула одежду и пошел в ванную. Вернувшись, он застал ее все еще спящей.
– Проснись, красавица! – Он потрепал ее по щеке.
– Ах, милый! – вздохнула она сквозь сон. Потом открыла глаза, потянулась к нему.
– Не надо, прическу испортишь, – пошутил он. – Лучше поторопись.
Она вскочила с постели и через десять минут – Дука едва успел выкурить сигарету – была готова.
– Пошли пешком, – предложил он.
Так приятно пройтись по городу ранним, необычайно ясным октябрьским утром: что-то странное творится с Миланом нынешней осенью! На бульваре Пьяве, возле площади Обердан, они заглянули в бар; Дука с удовольствием смотрел, как Ливия набирает целую гору булок к своему «капуччино». Женщинам, которые не боятся испортить фигуру, цены нет, подумал он. Они двинулись по проспекту Порта-Венеция, по улице Палестро, мимо городского парка (листья на деревьях нежатся под лучами лишь слегка поблекшего солнца и будто не думают опадать – неужели это лето так никогда и не кончится?). А вот улица Фатебенефрателли, садик перед квестурой. Полицейская «альфа», оснащенная телефоном, уже стояла наготове, и около нее дожидались отправления Маскаранти и трясущийся от страха юнец в оливковом пиджаке и желтой водолазке.
– Доброе утро, синьорина. Доброе утро, доктор, – окликнул их Маскаранти.
Ливия тут же уселась за руль, а Дука – рядом с ней.
– Ну, полезай, ублюдок! – Маскаранти силой впихнул парня на заднее сиденье.
– Не трожь его, – сказал Дука.
– Терпеть не могу этих... – Маскаранти оборвал фразу, смущенно покосившись на Ливию.
Но она не успела обратить на него внимания, потому что раздался властный голос Дуки:
– Поехали!
Ему тоже эти... не очень нравились, он взглянул в зеркальце заднего обзора на женоподобное, изжелта-бледное лицо сутенера; тем временем машина тронулась, и Маскаранти помахал вслед маленькой туристской группе особого назначения.
– Куда ехать?
– Наш друг укажет, – отозвался Дука. – Он обещал меня свезти в самый шикарный притон Милана. Ведь бедную великаншу не могли поместить в какую-нибудь забегаловку, верно, Сальваторе? – Он обернулся и поглядел на брюнета (тот машинально кивнул). – Давай, говори точный адрес.
Обитель порока находилась неподалеку от улицы Мандзони – можно было и пешком дойти. Ливия остановила машину перед входом в старое, внушительное здание прошлого века – должно быть, наследие «скапильятуры» [3].
Дука ступил на тротуар и кивком головы велел выходить бархатному пиджаку. Затем наклонился к окошку и тихо сказал Ливии:
– Следи за дверью. – Возможно, тот, кого он ищет, как раз сидит здесь и, почуяв неладное, попытается сбежать.
– Не беспокойся, – отозвалась она.
Следуя за гидом, Дука вошел в помещение привратницкой, довольно мрачный тип глянул на них сурово, но Сальваторе Карасанто помахал ему, как машут друзьям с отплывающего катера, и свернул налево, к лифту.
Последний этаж (порок часто гнездится в мансардах); на двери табличка «Софьор» – странное название. Открывшей им женщине наверняка под сорок, но выглядит моложаво и при всем параде, несмотря на ранний час. Юный спутник Дуки, как давний знакомый, был одарен ослепительной улыбкой, а на долю гостя достались церемонные поклоны и расшаркивания.
– Добрый день. Весьма рада. Прошу вас, проходите.
Маленькая, тесная прихожая увешана дорогими гобеленами; по обеим сторонам короткого коридора красуются серебряные плашки; освещение мягкое, торжественно-интимное.
– Мой друг, – слегка помятым от страха голосом представил брюнет.
– Я поняла, дорогой, добро пожаловать! – проворковала сорокалетняя мадам, распахивая перед ними дверь е гостиную. – Очень мило с твоей стороны, что ты приводишь ко мне таких очаровательных друзей.
Дука улыбкой ответил на ее комплимент и стал с любопытством рассматривать обстановку буржуазной гостиной, выдержанную в староамериканском вкусе.
– Чувствуйте себя как дома, я мигом, – произнесла хозяйка тоном добропорядочной вдовы и удалилась.
Пока они были с брюнетом один на один, Дука тихонько дал ему соответствующие наставления:
– Я выберу девицу и уединюсь с ней, а ты заговаривай зубы хозяйке дома. – Он понимал, что слово «дом», употребленное вот так, без всяких дополнений и определений, не выражает сути явления, однако ничего не добавил. – И не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель – сбежать там или сообщить этой любезной даме, что я из полиции, – потому что тогда твое положение будет хуже, чем у покойника, самому жить не захочется... Одним словом, отвлеки хозяйку, чтобы я мог без помех побеседовать с девицей. Запомни: я тебе доверяю и очень не люблю разочаровываться в людях.
Он был почти уверен, что не разочаруется: кое-какие извилины под этим узким лобиком все же есть, недаром парень повинуется ему с полувзгляда, и для того, чтоб добиться его понимания, не нужны были ни оплеухи, ни зуботычины.
– Хорошо, – сказал парень. – Только я тоже хочу вас предупредить: здесь платят вперед. Вы должны выложить денежки прежде, чем уйдете с девицей, иначе хозяйка вас заподозрит, и посте меня не вините.
Ладно, примем к сведению. Он еще раз взглянул на гравюры, украшавшие стену гостиной: индейцы скачут на неоседланных лошадях, как в кино, – наверняка работа какой-нибудь высокопрофессиональной ломбардской типографии, ловких ломбардских печатников, потому гравюры кажутся подлинными, будто их изготовили сами индейцы.
– Не бойся, я заплачу, – сказал Дука.
В этот момент вошла девушка. Шоу началось. Она была миниатюрная, коротко стриженная и очень хорошенькая, разве что глаза немного осоловелые. Кроме ярко-розовых вельветовых брючек, на ней не было ничего: видно, торопилась к выходу на сцену.
Следом за ней вошла хозяйка с подносом, на котором стояли бутылка и стакан.
– Рановато, правда, но «негрони» прибавляет жизненных сил. – Она лукаво подмигнула при последних словах.
Парад продолжался недолго: девушек было всего четыре, среди них одна чернокожая. Дука внимательно к ним приглядывался, пытаясь определить, какая окажется самой разговорчивой. Наконец он выбрал негритянку и отправился за ней в маленькую, но очень уютную комнату, освещенную неярким октябрьским солнцем. Отдернув занавеску, увидел мясную лавку на углу улицы Мандзони, няньку, толкавшую перед собой коляску с двумя близнецами – добрый знак! – и оскаленную пасть экскаватора: прямо перед домом рыли котлован нового здания.
– В выходные здесь потише, – заметила негритянка, с профессиональной быстротой освобождаясь от одежды.
Типичная африканка – об этом свидетельствовал не только темный цвет кожи, но и толстые, вывороченные губы, расплющенный нос, упругие и продолговатые, как кабачки, груди.
– Тебе этот шум не мешает? – спросила она. – Многие жалуются, нервничают, особенно с утра, но что поделаешь, с другой стороны есть комнаты, куда почти не доходит шум, а меня запихнули в эту, проклятые расисты!
Экскаватор действительно ревел так, что дребезжали стекла, и Дука с трудом разбирал ее слова.
– Ты одевайся, – сказал он. – Я ведь сюда не за тем пришел, а чтоб поговорить.
Негритянка тупо на него поглядела и захохотала. Проституткам попадаются всякие извращенцы, но такого, который бы в десять утра пришел в бордель просто поболтать, она, видно, еще не встречала.
– Шутник! – Она вытянулась на постели и про себя подумала, что он, скорее всего, пьян, поскольку пьяных в городе и с утра пруд пруди.