Первая версия

— Вера Игоревна!

Она вновь возникла передо мною в мгновение ока. Это, наверное, и есть тот профессионализм высшего класса, присущий только женщинам, — появляться чуть ли не раньше, чем позовет начальство.

— Свяжитесь, пожалуйста, с Музеем частных коллекций. Возможно, у них есть список работ из коллекции Кларка и фотографии. Насколько я знаю, у них шли предварительные переговоры о передаче коллекции музею.

— Хорошо, Александр Борисович. Будет сделано.

В это время появился Ломанов. Он принес новую кипу материалов по Норману Кларку. И мы с ним погрузились в очередное изучение.

Большую часть работы делал, конечно, Сергей, представляя мне лишь свод наиболее интересных фактов. Но некоторые документы я просматривал и сам — кто знает, иногда с виду незначительная бумажка может пролить свет на то, что хочет спрятаться в самую глубокую тьму.

Что касается Ломанова, то мне иногда казалось, что мыслями он чаще находится в Америке послевоенного десятилетия, чем в Москве середины девяностых...

Незаурядная личность Кларка и вправду завораживала и опутывала своим своеобразным обаянием. А ведь мы имели дело только с мертвыми бумагами. Каково же было его настоящее и реальное воздействие на людей, работавших и сталкивавшихся с ним?

В офисе фирмы «Амальгама» проходило подписание крупного контракта с представителями АО «Лайма», занимавшегося крупномасштабными поставками нефти из Башкирии. Длинноногие девушки в коротких юбках разносили шампанское в высоких фужерах и минеральную воду — для трезвенников и язвенников.

Глава фирмы «Амальгама» Петр Владимирович Несторов, моложавый, с виду преуспевающий бывший комсомольский вожак, протягивал руку председателю правления «Лаймы» Венедикту Васильевичу Файбисовичу, чей отец, Василий Файбисович, был в свое время известным эстрадным куплетистом, про которого по Москве ходило множество анекдотов.

Рассказывали, что в тридцатые годы, когда кончился НЭП и народ уже начал немножко голодать, но привычно молчал, Файбисович-отец однажды вышел на эстраду, весь увешанный муляжами колбас, окороков и сыров. Вышел, стоит и молчит. Минуту молчит, две минуты, три. Наконец, кто-то из публики не выдержал и закричал:

— Файбисович! Почему вы молчите?

— Почему я молчу — понятно. А вот почему молчите вы? — грустно спросил Василий Файбисович.

Венедикт Файбисович имел с властью еще более напряженные отношения, но в плане не столько идеологическом, сколько уголовном. В советское время его дважды сажали за валютные операции. По удивительному стечению обстоятельств его сегодняшний визави Петр Владимирович Несторов именно в те времена работал в отделе ЦК комсомола, занимавшемся административными органами. То есть в те незапамятные времена нынешние коллеги находились по разные стороны баррикад.

Это, однако, не помешало им найти точки соприкосновения во времена постсоветские. Поскольку оба придерживались единого мнения, что деньги не пахнут. А о своем прошлом оба любили иронизировать. Не допуская, правда, иронии со стороны.

Накануне подписания контракта, а именно вчера, Файбисовичу позвонили и предложили подписать тот же контракт, но с другим партнером, некой фирмой «Лотона». Предложение было сделано в мягкой форме, но с намеком, что от подобных предложений не отказываются. Однако Файбисович был не из слабонервных, и такими звонками его пугали уже не раз.

Как, впрочем, и Нестерова, которого об этом «предложении» Файбисович поставил в известность. О фирме «Лотона» Несторов, казалось, и слыхом не слыхивал. Он лишь посоветовал верный способ — усилить охрану.

— Уже сделано. — Файбисович расплылся в улыбке.

Он был необычайно доволен контрактом, собой, шампанским и вообще — жизнью.

Пожав друг другу руки, коллеги по бизнесу договорились в самое ближайшее время непременно встретиться в какой-нибудь неофициальной и непринужденной обстановке. Несторов, взглядом указав на пробегавшую длинноногую диву, многозначительно подмигнул:

— Без жен конечно же, господин Файбисович?

У меня сейчас как раз и нет жены. Одна кончилась, другая — не началась, — по папиной традиции завершил дело шуткой Файбисович.

В сопровождении трех молодцев-мордоворотов, как он их сам ласково величал, Файбисович вышел к машине.

Никого подозрительного в обозримой перспективе проспекта Вернадского, на котором находился офис «Амальгамы», замечено не было. «Форд» Файбисовича рванул с места.

Только охранник фирмы, оставшийся покурить у дверей, увидел, как, проехав метров двести по проспекту, «форд» неожиданно взлетел в воздух, словно решил стать самолетом, и уже в воздухе взорвался на множество кусков горящего железа. Гром потряс окрестности. В нескольких домах, находившихся поблизости, повылетали стекла. Пострадал и припаркованный у обочины старенький «Москвич». Больше жертв, к счастью, не было.

Так закончил свой земной путь Венедикт Файбисович, сын Василия Файбисовича...

Несторов немедленно утроил свою охрану, ведь ему тоже звонили из таинственной «Лотоны», о чем он Файбисовича, по устоявшейся природно-комсомольской привычке умалчивать, не проинформировал.

Не счел нужным. Или необходимым. Или, на худой конец, выгодным.

...На Старой площади, в бывшем ЦК КПСС, где ныне располагается Администрация Президента, происходило очередное, ставшее уже традиционным совещание по борьбе с организованной преступностью.

Константин Дмитриевич Меркулов, заместитель Генерального прокурора России, сидел в конференц-зале и внимательно слушал доклады представителей разных ведомств о положении дел в столице. Большинство цифр, конечно, он знал по ежедневным сводкам, ложившимся ему на стол. Но одно дело — листать сухие бумаги, совсем другое — слушать живых людей.

Хотя каждый из выступавших не в первый раз отчитывался перед столь серьезным собранием, но присутствие Президента заставляло их быть более откровенными и самокритичными. Крутой нрав Президента был хорошо известен всем.

Да и оправдываться было особо нечем — ситуация и вправду была почти ужасающа. На совещании присутствовали все главы административных ведомств. Хотя выступали зачастую не они, а их заместители.

В президиуме сидели министр внутренних дел Виктор Ерин, глава Федеральной службы контрразведки Сергей Степашин, начальник Меркулова, кажется уже вечный и. о., Ильюшенко, прокурор Москвы Геннадий Пономарев, заместитель министра юстиции Евгений Сидоренко, начальник столичного управления по борьбе с организованной преступностью Владимир Рушайло и начальник МУРа Александра Романова.

В первом ряду справа Меркулов заметил крупную голову директора Службы внешней разведки Евгения Макова и лысину его заместителя Митирева. Разведчики, как всегда, держались особняком и в стороне.

Голова Меркулова, словно хороший компьютер, пропускала через себя информацию, отбрасывая частности и концентрируясь на главном. По традиции о таких совещаниях в верхах докладывал потом работникам Генеральной прокуратуры именно он. Поэтому он как бы заранее составлял свое будущее сообщение для людей, непосредственно связанных с расследованием реальных конкретных преступлений, а также с надзором за соблюдением законности.