Грязный Гарри [другой перевод]
Грязный Гарри [другой перевод] читать книгу онлайн
Увлекательное чтение для любителей жанра, сценарный роман фильма "Грязный Гарри" дал начало целому направлению западного кинематографа — крутому полицейскому боевику, а имя главного героя фильма инспектора полиции Сан-Франциско Гарри Каллахэна, роль которого сыграл знаменитый Клинт Иствуд, стало в американском кино уже нарицательным…
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Придется снова начинать издалека. Так… Русский холм и Потреро. Что-то должно проясниться. Этот тип крутится где-то поблизости, Чико. И я подозреваю, что у него есть машина. Надо поработать в этом направлении. Шансов у нас немного, но, кто знает, иногда люди запоминают автомобиль, а не водителя. Например, помятое крыло, просто старая модель — понимаешь, что-то, что бросается в глаза и откладывается в памяти. Если нам удастся связать автомобиль с двумя убийствами, считай, это уже кое-что.
— Шансы по-прежнему невелики, — покачал головой Чико.
Гарри сделал вид, что не заметил пессимизма напарника.
— Начнем с убийства Рассела. Мальчишки с Потреро-хилл любят глазеть на машины. Пройдемся веером от Сьерры и Тексас и посмотрим, что это нам даст. Тем временем Ди Джорджио и Бейкер будут работать на Вашингтон-сквер, а Сильверо и Маркус займутся районом Карлтон-тауэр. Потом сравним наблюдения. Если хотя бы два описания совпадут, у нас появится нить.
Чико выразительно поднял брови, но Гарри избегал смотреть на него. Он хватался за самую тонкую соломинку. Он прекрасно понимал это и знал, что Чико тоже прекрасно понимает, что Гарри это знает. Гарри тяжело вздохнул и полез в карман за мелочью. Чико опередил его, бросив на стойку несколько монет.
— Может, это глупый вопрос, амиго, — лукаво прищурившись, сказал он, — но мы когда-нибудь будем спать?
— Спать? — удивился Гарри. — А ты что, устал?
Они рыскали к востоку от Центральной больницы, колесили по улицам Потреро-хилл, которые носили названия всевозможных штатов — Техас и Каролина, Висконсин и Арканзас, Миссисипи и Пенсильвания. Чернокожие подростки отрывались от своих игр и отвечали на вопросы — вначале осторожно и недоверчиво, потом все более охотно и откровенно, по мере того как им становилось интересно.
Машина? Какая машина? У меня нет машины. Я катаюсь на скейтборде. Люблю свежий воздух, а все эти коптящие штуковины… нет, это не по мне.
Вообще-то, болтался тут голубой «шевроле»…
Черный «форд»… «форд-торино»… классная штучка!
«Ягуар».
«Мерседес»…
Старинный «эдсель»! Клянусь Богом!
Красный «пинто» с хромированными колпаками на колесах.
— Вот бездельники! — восхищенно покрутил головой Чико.
Была половина одиннадцатого утра, солнце постепенно начинало разгонять туман, и небо теперь напоминало изъеденное молью одеяло.
— Вернемся на Двадцать вторую улицу, а потом узнаем, как дела у Ди Джорджио и…
В динамике послышался треск, и голос оператора прервал Гарри:
— Группа семьдесят один… Группа семьдесят один.
Чико наклонился вперед и взял микрофон:
— Группа семьдесят один.
— Немедленно прибыть к лейтенанту Бресслеру. Код «два».
— Есть, — сказал Чико и повернулся к Гарри. — В чем дело?
Гарри стиснул зубы и до упора вдавил педаль газа. Ведущие колеса дико взвизгнули на асфальте, что несказанно обрадовало местных ребятишек, и машина, как пришпоренная лошадь, рванулась по Двадцать второй улице к шоссе, рев сирены прижимал прохожих к стенам домов. Когда Бресслер объявлял «двойку», следовало пошевеливаться.
В комнате инспектора атмосфера была накалена до предела, Гарри почувствовал это, едва открыв дверь: перекошенное лицо Фрэнка Ди Джорджио, напряженные фигуры офицеров. А за стеклянной перегородкой нервно ходил по своему кабинету лейтенант Бресслер. Гарри направился прямо к нему.
— Итак?
Щеки Бресслера покрывала двухдневная щетина, глаза запали. Он молча разглядывал Гарри.
— Все круто переменилось, Гарри, — произнес наконец лейтенант. — Он захватил четырнадцатилетнюю девочку.
— Когда?
— Прошлой ночью. Ее зовут Мэри Энн Дикон. Она пошла в кино и не вернулась домой. Родители не слишком беспокоятся, если она не приходит к полуночи, — крупная, хорошо развитая девчонка, у который полным-полно ухажеров. Поэтому они решили, что она с кем-то любезничает, или, черт его знает, чем сейчас занимаются с парнями крупные, хорошо развитые девчонки! В три утра они позвонили в полицию, на ее поиски бросили отдел по борьбе с подростковой преступностью. С таким же успехом они могли этого не делать.
Бресслер резко отвернулся и взял со стола коробку из-под обуви. Она была обернута в плотную коричневую бумагу, один край которой оказался уже надорванным.
— Это было адресовано мэру. Вначале ее изучили люди из отдела по борьбе с терроризмом, а потом направили нам… После того, как увидели, что внутри.
Он сбросил крышку и вручил Гарри сложенный лист бумаги:
— Прочти.
Это была записка, написанная мягким черным карандашом, каждая буква тщательно выписана, словно по школьным прописям для каллиграфии. Гарри прочитал ее вслух, чтобы было слышно и Чико, который стоял в дверях кабинета:
— «Мэри Энн Дикон. Похоронена заживо».
Гарри показалось, что ему за шиворот бросили кусок льда. Он слышал прерывистое дыхание Чико и удары собственного сердца.
— Похоронена заживо?
— Читай дальше, — хриплым голосом сказал Бресслер.
Гарри снова опустил взгляд на неестественно белый лист.
— «Грязная игра полицейских ублюдков заставила меня пойти на это. Поблагодарите за это свои тупые свинячьи головы. Выкуп за эту сучку — двести тысяч долларов старыми купюрами по десять и двадцать долларов. Деньги принесет один, в сумке. Эспланада у Дивизидарио. В девять часов вечера. Ей хватит воздуха до трех утра. Красный лифчик и трусики. Большие сиськи. Родинка на левом бедре». Вот ублюдок!
— Без комментариев, Гарри… Читай!
Гарри с такой силой сжал бумагу, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Он продолжал читать, с трудом выговаривая слова, голос его звенел, как натянутая струна:
— «Если все будет в порядке, вы доберетесь до девушки к двум часам ночи. Начнете хитрить — она умрет. Медленно задохнется». Подписано: «Скорпион».
Гарри двумя пальцами передал записку Бресслеру:
— Продезинфицируй.
Бресслер аккуратно сложил бумагу и опустил в плотный конверт.
— Отпечатков нет. Он очень осторожный, этот Скорпион. Очень осторожный и очень скрупулезный. И не шутит. Загляни в коробку.
Гарри подошел к столу и вывалил содержимое коробки на полированную крышку. Красный лифчик большого размера, красные нейлоновые трусики, завязанная тугим узлом длинная прядь светлых волос — и коренной зуб с запекшейся почерневшей кровью.
— Школьный дантист идентифицировал зуб, — голос Бресслера звучал подозрительно спокойно. — Он говорит, что его вырвали каким-то грубым инструментом, чем-то вроде пассатижей.
— Она мертва, — сказал Гарри. — Ты же понимаешь это, Эл!
— Мне известно лишь то, что написано в письме. Она будет жива до трех часов утра.
— Она мертва, — Гарри аккуратно, один за одним, убрал предметы со стола в коробку.
Побагровевший от гнева Бресслер бросил на Гарри испепеляющий взгляд:
— Мы больше не будем вникать в психологию этого типа, Гарри! Понятно?! Мы сделаем в точности то, что он требует, в точности, и никаких фокусов! Мы достаточно наигрались в разные игры прошлой ночью, и что мы можем предъявить? Погиб отличный полицейский, а теперь еще и Мэри Энн Дикон. Мэр собирает деньги из своих собственных… частных фондов, привлекает для этого частных лиц. Он готов на все, Гарри. Он заплатит. Все, что ему сейчас нужно, — это посредник.
В кабинете вдруг стало очень тихо, было слышно, как жужжит спрятанный в стене кондиционер. Лицо Бресслера превратилось в непроницаемую маску.
— Дерьмовая работенка, — Гарри смотрел прямо в глаза лейтенанту.
Бресслер кивнул:
— Он подкараулит посредника в темном месте, проломит голову и спокойно заберет деньги. Ты прав, работа дерьмовая. Берешься?
Гарри оглянулся, бросил взгляд на коробку с окровавленным зубом и аккуратно сложенными красными трусиками.
— А как же, — проворчал он, — пошло бы все это к чертям.