Укрощение строптивых

— А кто же еще! — Ольга Витальевна еще больше насупилась. — Я думаю, с минуты на минуту здесь появятся бандиты и назовут сумму выкупа.

— Может быть, вы и правы, — заметила Лиза. — Я, признаться, тоже сначала думала, что меня похитили с целью выкупа или для политического давления на моего отца, но теперь…

— А кто ваш отец? — насторожилась Ольга Витальевна.

— Не имеет значения! — При упоминании о своем родителе Лиза надулась как мышь на крупу.

— О, я кое-что припоминаю! — неожиданно встрепенулась доселе молчавшая Юля. — Галерея «Пси-фактор», выставка современного концептуального искусства. Вы дочка Дубровинского! Я вас узнала!

— С чего вы взяли? — нехотя буркнула Лиза, но было уже поздно.

— Точно, я вас помню! Ведь это ваше полотно было нарисовано тестом?

А кстати, почему именно тестом? В этом какой-то особый смысл?

— Это не имеет никакого отношения к нашему положению, — вывернулась Лиза. — Тем более что я больше не занимаюсь живописью.

— Ах, Боже мой, Лизочка, — неожиданно приветливо зажурчала Ольга Витальевна. — Как же я вас не узнала! Мы с вашим папой не раз встречались…

Внезапная любезность насосной директрисы объяснялась просто: неизвестно еще, как дело обернется, а знакомство с дочкой могущественного предпринимателя никогда не помешает… Может быть, даже удастся завязать с ним деловые отношения…

— Вернемся к нашим баранам… Хорошо: если нас с вами бандиты похитили с целью выкупа, — Лиза умело перевела разговор на другое, — то зачем тогда похитили обыкновенную барменшу? И танцовщицу из посредственного клуба?

Алена возмущенно дернула плечиком и обиженно отвернулась.

— А журналистку? Ведь, судя по тому, что вы все обо всех знаете, вы журналистка, не так ли? — обратилась она к Юле. — Не понимаю!

— Со мной как раз все ясно! — заметила та. — Журналистов часто похищают для организации политических провокаций. Я уверена, что мое исчезновение вызовет большой международный резонанс.

Алена уважительно покосилась в ее сторону. Ведь ее собственное исчезновение вряд ли заметил кто-нибудь, кроме товарок из шоу.

Неожиданно Ольга Витальевна взволнованно произнесла:

— Послушайте! Кажется, я знаю человека, который нас похитил. Этот человек способен на все!

(«Откуда она знает? — удивился человек, прильнувший к экрану монитора, по которому скользили светло-серые фигурки. — Откуда она меня знает?») — У нас мало надежды остаться в живых…

— Кто же он? — наперебой зазвенели возбужденные голоса. — Зачем он нас похитил? Говорите же, говорите!

Как опытная актриса, Ольга Витальевна выждала, когда волнение улеглось, и, удрученно покачав головой, произнесла:

— Этот человек готов к самому страшному!

— Кто он? — подалась вперед Лиза.

— Он жесток, смел, расчетлив, готов на самые грязные провокации!

— Но кто же он? — Юля удивленно округлила глаза.

— Он не остановится ни перед чем, даже перед убийством…

— Кто же он? Назовите его! — одновременно произнесли Алена и Надя.

— Это… — Ольга Витальевна сделала театральную паузу. — Это ужасный человек! Его зовут… — Пять сердец взволнованно забились в унисон. В пункте наблюдения, утыканном экранами телевизоров, невидимый зритель покрылся холодным потом. «Неужели она знает?»

— Это… — Ольга Витальевна торжествующе обвела глазами аудиторию.

— Это Проньшин!

(Человек наверху громко рассмеялся, запрокинув голову, и расслабленно откинулся в кресле.) — Кто такой Проньшин? — удивилась Лиза.

— Это страшный человек… Несколько лет назад он уже пытался меня отправить на тот свет, — объяснила Ольга Витальевна, за давностью лет подзабывшая подробности исторического нападения в подъезде. — Тогда ему это не удалось, и он поклялся мне отомстить.

— Но мы-то здесь при чем? — послышались недоумевающие голоса. — Но мы-то его не знаем! Кто он такой? Мы же ему ничего не сделали!

Внезапно тонкий, еле слышный звук нарушил настороженную тишину дома, заглушая и резкие выкрики чаек, и отдаленный ропот прибоя. Комариный писк нарастал, усиливался, постепенно превращался в настойчивый тревожный гул.

— Что это? — послышался испуганный шепот.

— Это Проньшин! — ужаснулась Ольга Витальевна, испуганно отшатываясь. — Он собирается нас убить!

В ту же секунду в окне возникла черная разлапистая тень. Сильный ветер ворвался в приоткрытые двери, неся с собой запах моря, горячей травы и гнилых водорослей. Постепенно гул превращался в оглушительный стрекот, неотвратимо приближавшийся к дому. Все испуганно замолчали, мысленно прощаясь с жизнью. Казалось, их конец неотвратимо приближался…

— Наконец-то! — обрадованно воскликнул человек возле монитора, на который передавалось изображение с камеры, державшей под прицелом воздушное пространство над островом. — Это последняя, Наташа!

Он озабоченно взглянул на часы. Операция затянулась. Вот уже полтора часа, как должен был прибыть последний рейс.

Теперь наконец все в сборе, все семь человек, включая его самого.

Целая семья, семь "я". Оптимальная по составу замкнутая группа, по теории профессора Гомиашвили.

На экране, призрачно светящемся в полутьме, распласталось изображение вертолета. Геликоптер завис над ровной площадкой возле фонтана.

Ветер срывался с лопастей, пригибая траву. Прямоугольный черный ящик опустился на поляну, и уже в следующую секунду вертолет взмыл в небо. Через пару минут он превратился в черную точку, размером не больше чайки, парящей над водой, и вскоре исчез, устремившись к темневшему в сумерках горизонту, — Может быть, запереть дверь? — испуганно взвизгнула Алена. — Я боюсь! — Расширенными от ужаса глазами она смотрела на террасу, на которой вот-вот должен был появиться убийца.

— А окна? — напомнила Ольга Витальевна, храбро отступая в глубь комнаты.

Надя казалась самой спокойной из присутствующих.

— Ну вот, затарахтели… — усмехнулась она. — Если бы кому-то захотелось отправить нас на тот свет, на черта было тащить нас сюда?

Все с уважением взглянули на нее. Замечание прозвучало резонно.

— Чему бывать, того не миновать, — тихо произнесла Юля. — Наверно, лучше всем оставаться на своих местах.